«Дракула» Люка Бессона: Жуткая трагедия чудовища-романтика

О чем фильм

XV век, Валахия. Князь Влад Дракула (Калеб Лэндри Джонс) отправляется на войну против неверных, моля Бога сохранить жизнь его любимой женщине — супруге Елизавете (Зои Блю). Одержав победу, он возвращается домой, но жена погибает, попав в засаду. В порыве отчаяния Дракула отрекается от Бога, оказывается проклят и превращается в вампира.

Спустя 400 лет скитаний по миру в поисках перевоплощения утраченной любви Дракула оказывается в Париже в конце XIX века. Здесь он встречает Мину (опять-таки Зои Блю) — женщину, которая поразительно похожа на погибшую супругу князя. Убеждённый, что нашел реинкарнацию Елизаветы, Дракула преследует девушку, которая является невестой молодого юриста Джонатана Харкера (Эвен Абид).

Планам древнего вампира также мешает немецкий священник (Кристоф Вальц) — член тайного ордена охотников на вампиров, который идёт по следу Дракулы несколько десятилетий. Вместе с помощником он выясняет, что именно князю нужно от Мины и преследует его вплоть до замка в Валахии, где разворачивается финальное сражение между солдатами, гаргульями, вампирами и священником-одиночкой.

• Американское общество в разрезе: Рецензия на «Орудия» — главную хоррор-сенсацию года

Романтические штампы

После спорной криминальной драмы «Догмен» и жутковатого романтического экшена «Джун и Джон» Люк Бессон обратился к классическому произведению. Очередное прочтение Стокера в данном случае больше напоминает взлом с проникновением в чужую квартиру без должной подготовки.

«Дракула» (в оригинале у картины ещё и приставка «История любви») — попытка переосмысления готического фильма ужасов через призму приторного мелодраматизма. К сожалению, попытка, которая оборачивается катастрофой без мало-мальской надежды на реабилитацию.

Бессон превратил древнего вампира в дряхлеющего несчастного романтика, который 400 лет не может найти покой в ожидании перевоплощения супруги. Местный Дракула не вызывает ни сочувствия, ни страха — одно сплошное недоразумение от того, насколько банальным может быть архетип, который веками служил символом запретного желания и метафизического, иррационального ужаса.

Актёрская усталость

Калеб Лэндри Джонс в образе Дракулы — скорее герой рекламного ролика, посвящённого элитной марке парфюма, нежели бессмертное и смертоносное порождение тьмы. Да, в картине есть бесстыдная калька с «Парфюмера» Тома Тыквера: чтобы соблазнять и подчинять людей, князь вместе со специалистами из Флоренции разрабатывает уникальный аромат духов. Топорный плагиат, за который можно и в суд подать.

Единственная, кто честно старается выжать из двух героинь всё, что возможно, — Зои Блю. У неё и Елизавета, и Мина обретают пусть незначительные, но уникальные черты характеров. Впрочем, глобально женщины в «Дракуле» играют более чем типовые роли — сексуализированных объектов мужского внимания или, в случае с князем Дракулой, навязчивой одержимости. Ни мотивации, ни трансформации — только функция возлюбленной во влажных фантазиях.

• Главные фильмы осени 2025: Полный гид по самым ожидаемым премьерам

Халтурная драматургия

Сценарий нового «Дракулы» страдает не только в вопросах исторической достоверности, но и навязчивой предсказуемостью событий. Кажется, что Бессон написал его, используя не то нейросеть, не то методическое пособие «Сценарий для чайников». Практически каждый твист нетрудно предугадать, а каждая сцена, на фоне которой усиливается музыкальное давление, завершается сокрушающей сердце драмой с участием женщины.

Взять хотя бы исторические ляпы. Бессон зачем-то сделал главным героем не Влада Цепеша, а его отца, Влада II, который в реальности умер в 1447 году — задолго до событий, представленных в фильме. Прототипом литературного Дракулы у Стокера стал его сын, Влад III. К тому же Трансильвания, куда режиссёр помещает действие, никогда не была резиденцией Влада II.

В предсказуемости Бессон тут почти что собаку съел. Как только Дракула произносит «вы так похожи на мою умершую супругу», фантастический блокбастер превращается… в мыльную оперу. Итог этой драмы становится тотчас же понятен: муки выбора между прошлым и настоящим в студию. Священник в исполнении Вальца, объявляющий о многолетнем преследовании Дракулы, сразу ведёт зрителей к тому, что в финале он либо умрёт, либо выйдет победителем.

Все «кульминационные» сцены с участием князя работают как швейцарские часы. Ничего уникального, лишь избитые тропы готического романтизма, как будто перед Бессоном был вообще не сценарий, а банальный чек-лист, созданный ChatGPT.

Вердикт

«Дракула» Люка Бессона — пример того, как никогда и ни при каких условиях не стоит обращаться с классикой. Вместо уникального переосмысления мифа режиссёр предлагает его бездарное упрощение до уровня телевизионной мелодрамы, в которой вампиризм — экзотическое дополнение к истории о потерянной любви.