4 1 541
3 мин.

Чернобыль. За счастье всего человечества

Чернобыль. За счастье всего человечества. - Изображение 1

Мини-сериал HBO «Чернобыль» (4 из 5 серий показали) – об опосредованном страдании, о страдании, как реакции на случившееся не по воле страждущего. Отречься от этого страдания он не может, поскольку оно носит объективный характер и зависит от объективного фактора.

Активная реакция на такое страдание называется долгом. В пассивном своём виде оно так и остаётся просто страданием. Но «Чернобыль» - о долге. Защитной функции, делающей из людей – героев.

Чернобыль. За счастье всего человечества. - Изображение 2

Уже в самом начале первой серии, на собрании горисполкома, происходящего через несколько часов после аварии на ЧАЭС, его самый пожилой член разражается речью. Основной её посыл сводится к тому, чтобы героическим трудом (звучит это слово) ликвидировать последствия инцидента. За это они получат почести от государства («Может быть, меня даже наградят. Посмертно», - говорил герой советской комедии, вряд ли виденной Юханом Ренком и Крейгом Мазиным, создателями мини-сериала).

С похожими словами обращается к работникам атомной станции председатель правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии Борис Щербина. Нужны три добровольца на верную смерть. И партийный начальник, поняв, что пряником на неё не затащить, требует страданий. Их отцы и деды страдали, теперь пришло их время.

Чернобыль. За счастье всего человечества. - Изображение 3

О жизни-страдании говорит в начале четвёртой серии 82-летняя деревенская бабушка, которую пришёл выселять из зоны отчуждения молоденький солдат. Её пытались выгнать из села красные и белые в Гражданскую войну, Голодомор и немцы с русскими (!) в Великую войну. Почему она должна бежать от какой-то радиации, ведь её даже не видно. Это её удел, её долг – страдать за родную землю.

Апофеозом страдания является смерть новорожденной дочери Людмилы Игнатенко, жены пожарного, в числе первых занимавшегося тушением четвёртого энергоблока. Если бы плод не принял на себя радиационный удар, то умерла бы она. Дети должны умирать, ради жизни родителей.

Чернобыль. За счастье всего человечества. - Изображение 4

Было бы неправильно думать, что интенция долга-страдания исходит от государства. История бабушки или требования Ульяны Хомюк из Института ядерной энергетики АН БССР от учёного Валерия Легасова, руководящего вместе со Щербиной ликвидацией последствий аварии, придать огласке на весь мир истинную причину катастрофы подкрепляются вездесущим, как радиация, Кэ-Джи-Би со своей государственной охранной миссией и формальностью заседаний Политбюро во главе с не особо одарённым Генеральным секретарём. Горбачёв изображён в точности так, как его представляют антагонисты Перестройки.

Но радиоактивная угроза страшна отнюдь не государству, а всему человечеству. В противном случае, тульские шахтёры, представленные эдакими анархистами, вряд ли бы двинулись выполнять госзадание с риском для жизни.

Чернобыль. За счастье всего человечества. - Изображение 5

В «Чернобыле», в большинстве своём, все люди – люди долга, начиная от Щербины и Легасова, хлебнувших радиации в эпицентре аварии, до рядовых советских солдат. И даже самоубийство Легасова, вероятно, в последней серии будет истолковано как проявление долга: наказать себя за то, что он вовремя не сделал всё, от него зависящее, для предотвращения беды. В лучших традициях песни «Наутилуса Помпилиуса», все скованы одной цепью.

«Наша цель – счастье всего человечества», - то ли в шутку, то ли всерьёз читает советский лозунг один из команды Бачо, занимающейся отстрелом животных в зоне отчуждения. Кстати, какой разительный контраст они составляют с командой Обера из айтматовской «Плахи», выполняющей сходные задания. В перестроечной прозе советские люди – ублюдки, в американо-британском сериале – сплошь герои.

Чернобыль. За счастье всего человечества. - Изображение 6

Опосредованное страдание испытывают подводники «Курска» у Томаса Винтерберга. Их суровый героизм в негероической ситуации («Для русских позорно попросить помощи» - «А не позорно потерять свою подводную лодку?», - из диалога НАТОвских офицеров) – есть лучшее проявление долга, достойное настоящего российского патриотического кино. Увы, но единственными представителями этого жанра сейчас являются только иностранцы.

Потому что шапкозакидательский угар с убеждением, что мы здесь самые крутые, - это не патриотический фильм. В патриотическом фильме абсолютно прозрачны мотивы верности героев тому пути, на котором они оказались по независящим от них напрямую обстоятельствам. Долг опосредованному страданию.

Чернобыль. За счастье всего человечества. - Изображение 7

В «Курске» они верны не просто чести морского офицера. Покинутые своим, они не озлобляются, не сходят с ума, не воюют друг с другом за последний кусок пищи. Они остаются офицерами и людьми. В «Чернобыле» ликвидаторы, почти никогда не задумываясь, жертвуют собой, ради предотвращения большей катастрофы, ради счастья всего человечества, ради победы на невидимой войне.

И оба этих фильма – они современные. Они призыв и напоминание русским людям о том, что они принадлежат к нации героев. А государственная машина, повинная в страдания, - не более, чем хичкоковский макгаффин.

1 комментарий

Обзор не найденной игры (ч.127) DYO