Самая провальная часть. Критики беспощадны к фильму «Трансформеры 5»

Критики и не должны радоваться фильмам о трансформерах, потому что они вульгарные, низкопробные, хаотичные, материалистичные, милитаристские и пошлые — как будто это все плохо! — и вообще портят нашу любимую форму искусства, кинематограф. Ну извините: если вас не потрясает используемая тут техника, которая ставит работы Бэя километрами выше «Форсажей», «Людей Икс: Апокалипсис» и «Мумий» с Томом Крузом, то вы просто невнимательно смотрите.

Не-фанатам просто не объяснишь, как эта серия добралась до пятой части, но если вы — та часть аудитории, которая с таким энтузиазмом уже четыре раза сдавала наличные на билеты, то вот вам благодарность от Paramount и Hasbro и очередное громкое, бессвязное мессиво под названием «Трансформеры: Последний рыцарь».

Но не бойтесь, фанаты франчайза, если вы пришли за характерным монтажом от этого режиссера (когда нам одновременно показывают бой в точках А, Г и К), всепроникающим мачизмом (и объективацией женщин), комедийными сценами, снятыми, как трагические (и наоборот), и просто очень громким хаосом, то вам все это выдадут с избытком.

Появление Рыцарей Круглого стола заставляет вспомнить «Меч короля Артура», деревянная комедия и домогательства к красивым девушкам — «Спасателей Малибу», и как и в «Мумии», тут вы постоянно пытаетесь понять, почему все происходит в Англии.

Так как же все-таки выглядят улучшенные «Трансформеры»? Это все еще беспорядочный торопливый хаос, в котором сверхбыстрый монтаж и нелепые реплики заменяют драматургию (слышали когда-нибудь о такой штуке?). Я могу только предполагать, почему Майкл Бэй, на месте которого большинство продюсеров-режиссеров давно сложили бы с себя обязанности постановщика (неужели он — и я не знаю, как это мягко сформулировать — не сказал все, что хотел сказать?), возвращается в роли режиссера в пятой, последней для него части. Ощущение такое, что ему нужна эта серия: вместо того, чтобы идти на поводу у системы, как в его сравнительно минималистских кинополотнах вроде «Армагеддон» и «Плохие парни», он может просто снимать свое авторское фрик-кино про чудовищные разрушения.

Нельзя отрицать амбициозности сценария, написанного тремя авторами, которым помогал Акива Голдсман. Пролог в Средневековье, появление Рыцарей Круглого стола, пьяного Мерлина (неузнаваемый Стэнли Туччи) и трансформеров, которые прибыли на Землю гораздо раньше, чем мы думали. Затем действие переносится в наши дни — или, как нам заботливо поясняют, на «1600 лет спустя» — и показывает английского лорда, сэра Эдмонда Бертона (Энтони Хопкинс), который ищет дико важный талисман. Мистический объект попадает в руке Кэйда Йегера (Марк Уолберг), на свалке у которого тусуются трансформеры.

Уолберг, как обычно, очень старается, хотя он уже объявил о том, что уйдет из серии после этого фильма. Лора Хэддок смешная и сексуальная, и Хопкинс, вступивший в барочную фазу свой актерской карьеры, явно веселится на площадке. Хотя каждый раз, когда он улыбается, это кажется не органичным проявлением эмоций персонажа, а результатом мыслей о новом доме с видом на океан, который он купит на гонорар.

Бэй всегда ставил зрелищность выше сюжета, любой его фильм — это дефибриллятор, всаживающий в вас заряды экшена, пока вы не начнете умолять о пощаде. Есть редкие моменты, в которых он пытается ввести хоть какой-то смысл и контекст в борьбу китчевых игрушек Hasbro с общей блокбастерностью происходящего (десептиконы едят «Код Да Винчи» на завтрак, закусывая «Форсажами»). Настоящим фанатам не нужно объяснять запутанную историю борьбы добра и зла в этой вселенной: чужие прилетают, древние монументы осыпаются, парни в середине армагеддона с роботами обмениваются шуточками. А что еще делать, когда вокруг столько взрывов?

Майкл Бэй снимает фильмы про трансформеров больше десяти лет. За это время серия не сдвинулась с мертвой точки, и «Последний рыцарь» — самая громкая и скучная часть в этом франчайзе. Избитый сюжет передается тупейшим сценарием, который читает ряд нелепых персонажей, и мутные экшен-сцены не помогают высидеть этот эпично затянутый фильм.