«Миллионы за озвучку — это миф»: основатель Flarrow Films о реальных заработках в дубляже, конкуренции и работе над «Человеком-бензопилой»

— Изначально это был другой проект — по-моему, назывался Silent Films. У меня был друг во «ВКонтакте» — Денис Кузьмичёв. Однажды он написал: «А может, что-нибудь озвучим?» — и мы начали. Писали трейлеры, короткие ролики, интервью, футажи и блуперы к сериалам. Потом постепенно перешли к полноценным проектам — так и учились.

Со временем мой напарник ушёл, и я подумал: почему бы не создать собственную студию? Это было примерно в 2016 году. Тогда выходили сериалы «Флэш» и «Стрела» — «Стрелу» я до сих пор обожаю. Я совместил оригинальные названия Flash и Arrow, получилось Flarrow. А по аналогии с прошлым проектом добавил слово Films.

Сразу скажу: у меня нет актёрского образования, я самоучка. В начале пути мы набирали ребят из разных групп — таких же энтузиастов без дипломов. Всё делалось на чистом драйве: просто хотелось прикоснуться к любимым вселенным. Люди горели идеей, и постепенно это переросло во что-то большее.

Сейчас Flarrow Films — официальная студия. Недавно вышел наш дубляж фильма «Возвращение в Сайлент Хилл» от кинокомпании «ВОЛЬГА». В этом году выйдет хоррор «Проклятие Золушки: Кровь на туфельке» — своеобразная и очень странная интерпретация сказки. При этом мы продолжаем делать и неофициальные переводы фильмов, сериалов и мультфильмов.

• Крысы, канализация и детские мечты: Джереми Ирвин рассказал о съёмках в «Возвращении в Сайлент Хилл»

**— **А до проекта Silent Films у вас был какой-то опыт в озвучке? Или, может, просто внутреннее желание попробовать себя у микрофона?

— С детства я был активным ребёнком, часто пародировал разные голоса, придуривался. Помню школу: выходили какие-то мемы того времени, и друзья, одноклассники, ребята из параллельных классов часто просили: «Скажи как вот этот». Я начинал изображать. Наверное, с этого всё и началось.

**— **Озвучка — это такой же актёрский труд, как игра на сцене или в кино. А порой и сложнее, ведь эмоцию нужно передать одним только голосом. Как вы учились актёрскому мастерству без профильного образования?

— Не скажу, что сейчас я профессиональный артист дубляжа — ни в коем случае. Я до сих пор учусь. Всё через практику: в своё время очень много озвучивал бесплатно, нарабатывал опыт. Смотрел интервью с именитыми актёрами дубляжа, слушал об их пути, брал советы и пробовал применять на себе. Помню, записывал актёрские демки — именно дубляжные, в кино я не лезу — и отправлял мастерам с просьбой оценить. Они давали обратную связь: что исправить, что доработать, а где всё и так нормально. И шаг за шагом я двигался вперёд.

Со временем пробуешь разное, и начинает получаться. Например, если никогда не озвучивал сцену, где человек плачет, с первого раза не выйдет. В жизни мы плачем не так, как в озвучке: у микрофона не нужны сопли и естественные физиологические детали. Нужно передать плач, но при этом говорить поставленно и разборчиво. Это навык, который нарабатывается и технически, и внутренне. Если я сыграл такую сцену один раз, во второй сделаю её лучше — просто потому, что уже есть практика.

**— **Если бы сейчас была возможность, вы пошли бы учиться на актёра?

— Я в целом не люблю учиться — именно в школах, вузах и подобных заведениях. Я был тем ребёнком, который не любил занятия, прогуливал и, по сути, считался проблемным. Сейчас такое время, когда в дубляж спокойно берут без профильного образования. Есть крупные мастера своего дела — Сергей Чихачёв, Пётр Гланц, Сергей Пономарёв, — которые стали профессионалами без актёрского диплома. Я их глубоко уважаю и стараюсь равняться.

Диплом вообще не гарантирует работу. От режиссёров часто слышу, что приходят выпускники театральных институтов и просто не справляются — им не хватает практики. Сейчас всем важны скорость и качество. Никто не будет работать с человеком, которого нужно долго «раскачивать»: если новичок выполнит задачу за десять часов, а опытный мастер — за час, выберут мастера. Это ведь ещё и вопрос денег, почасовой оплаты.

Сам я бы отучился разве что ради «корочки», статуса и чтобы чувствовать себя на сцене свободнее. Сколько бы я ни выступал — а делал я это не так часто, — всё равно ощущаю зажатость. Она уходит только с практикой: чем больше выходишь к публике, тем свободнее становишься.

— А в вашей команде много профессиональных актёров в студии или все в основном самоучки?

— У нас нет команды в классическом понимании. Есть штат актёров, я, Ислам Ганжаев и Егор Васильев — режиссёры. Мы приглашаем как профессиональных, так и непрофессиональных артистов. Есть студии с постоянным составом, где всё озвучивает одна команда. У нас иначе. Есть любимчики — актёры, в которых мы уверены и поэтому регулярно приглашаем. Есть и разовые роли — под конкретных артистов.

**— **Вы упоминали дубляж «Возвращения в Сайлент Хилл» и работу для официального проката. Как вообще произошёл этот переход от неофициальных релизов к сотрудничеству с прокатчиками?

— Изначально мы делали документальную картину о вере в Бога — «Последняя реформация» или что-то в этом роде. В какой-то момент к нам пришли и сказали: «Хотим заказать у вас фильм». Мы обсудили условия, и уже в процессе выяснилось, что всё происходит официально. Суперпопулярным этот дубляж не стал, но для нас остался первым подобным опытом.

Позже появилась компания Deep — они сами предложили нам озвучивать аниме. В декабре у нас вышел «Человек-бензопила. Фильм: История Резе» — громкий, хайповый релиз. Сейчас в портфолио около 15–16 официальных проектов, и надеемся, их станет больше.

Чаще всего заказчики сами выходят на нас. Но сейчас 2026 год, дубляж существует уже более 30 лет, и у большинства прокатчиков давно есть свои студии-подрядчики: «Мосфильм», «Пифагор», «Невафильм», «Кириллица» и другие. Заходить на этот рынок тяжело — компании предпочитают тех, с кем стабильно сотрудничают годами. Тем не менее мы открыты к новым партнёрствам.

Есть и другая проблема: не все готовы платить достойные деньги, а дубляж — затратный процесс. Рынок устроен так: одна студия называет свою цену, а другая, которая работает уже 20 лет, предлагает дешевле. Вопрос: как они это делают? Нас иногда просят снизить стоимость, но падать ниже определённого порога невозможно — это работа в ноль или вообще в минус.

К тому же, не каждый проект интересен творчески. Порой это просто ремесло: выполнил задачу, получил гонорар и пошёл дальше. Но если фильм совсем не откликается, браться за него за копейки только ради галочки мы не готовы. Ведь качество нашей работы в любом случае должно оставаться профессиональным.

**— **А есть у вас особенно яркий проект, который запомнился идеальным совпадением всего? Когда сошлись и ожидания заказчиков, и ваше творческое удовольствие от процесса, и крутой результат на выходе?

— Если говорить об официальных релизах, то это «Возвращение в Сайлент Хилл». Я сам фильм ещё не смотрел — многие говорят, что он получился не очень удачным, но для команды это был важный опыт. Я там участвовал только как актёр, а всю основную нагрузку взял на себя Ислам — и как режиссёр, и как исполнитель главной роли. «Человек-бензопила» — тоже мощная история, над которой мы трудились с огромным энтузиазмом. Ещё из интересного — аниме «Синяя тюрьма: Блю Лок» (Blue Lock). Раньше я с ним не сталкивался, но посмотрел и озвучил сразу две заметные роли. Ну и выделю «Хроники экзорцизма: Начало» (Toemarok). Картина зашла не всем, но мне запомнилась: во-первых, у меня там одна из главных ролей, а во-вторых, зацепил стиль, напоминающий «Аркейн» от Netflix — мистическая эстетика и очень выразительный визуал.

Из громких неофициальных вещей — «Неуязвимый». Им я занимаюсь полностью сам, поэтому вкладываю всю душу. Ещё есть «Люди Икс ’97» — продолжение классического мультсериала. Мы три года работали над оригиналом, а сейчас перешли к новому сезону.

Плюс мы делаем полноценный дубляж фильма «Спаун» 1997 года. Это уже моя личная инициатива: есть старые вещи с незакрытым гештальтом, которые очень хочется реализовать. Иногда под такие идеи я открываю сборы и надеюсь на аудиторию. Порой удаётся собрать нужную сумму, иногда приходится вкладывать свои деньги. Вот со «Спауном» донатов было немного, но нашёлся человек, который поддержал работу финансово, и мы смогли её завершить — релиз уже скоро. Бывают и другие заказные истории, например, драма «Братья» с Тоби Магуайром и Джейком Джилленхолом. Мы давно хотели за неё взяться, и так совпало, что появился зритель, готовый это профинансировать.

• О мышах и демонах: рецензия на «Человек-бензопила. Фильм: История Резе»

**— **А если говорить именно об актёрской задаче: что вам было интереснее всего? Есть персонажи, которые первыми приходят на ум?

— Из недавнего — демон-акула Бим из «Человека-бензопилы»: безумный, яркий. Писали его, по-моему, два дня по несколько часов — к концу голова просто взрывалась, голос почти срывался. Роль тяжёлая из-за постоянных криков: герой работает и на верхах, и на хрипе — задействовано абсолютно всё. И хотя это на сто процентов моя роль, далась она непросто. После финальной записи я просто лежал на диване и на все вопросы отвечал одной фразой: «Я устал».

Иногда из-за таких нагрузок чувствуешь себя старым, хотя мне всего 27. Но так не только у меня. Спрашивал Ислама после записи той же «Бензопилы» — у него главная, тоже по органике крикливая роль: «Как голова?» — «Взрывается». — «Понимаю». Мы полностью выкладываемся у микрофона, чтобы потом не было стыдно, а дальше — как получится.

Очень тяжело дался и Марк Грейсон из «Неуязвимого». И если Бим пока ушёл в закат — продолжение вроде ещё официально не анонсировано, — то «Неуязвимый» уже ждёт меня в марте. Каждый сезон, особенно финал, — это сплошной экшен: взрывы, эмоции, драки, крики. Я боюсь таких проектов, но они дико захватывают: входишь в процесс, живёшь персонажем, начинаешь с ним себя ассоциировать. Выдыхаешься полностью — зато получаешь огромное удовольствие.

— Кроме Марка Грейсона были ещё персонажи, в которых вы видели себя?

— Я каждую роль стараюсь ассоциировать с собой. Даже не то чтобы стараюсь — это выходит само собой. И так почти со всеми, кого я помню. Каждый персонаж — отдельная история, поэтому мне сложно выбрать кого-то одного. Конечно, есть любимчики: из недавнего особенно запали в душу «Неуязвимый» и Бим. Остальные тоже крутые, но их вагон как будто уже уехал.

• Кровь, пот и слёзы: почему «Неуязвимый» — лучшая современная супергероика

**— **Реально ли зарабатывать на озвучке? Как обстоят дела у вас — и как у руководителя студии, и как у актёра?

— Скажу так: если бы мне хватало денег, я бы уже жил в Москве, а не в Новосибирске. Если серьёзно, озвучка — это вообще не про бизнес. Я начинал для души. Сейчас это приносит доход, на который можно жить, но суть всё равно не в деньгах. Часто бывает: проект хочется сделать, бюджета нет — и вкладываешь свои средства. Пока молод и горишь, нужно действовать.

Я общался со многими московскими коллегами: они пашут 24/7, без личной жизни. Результат есть, но такой ритм — не совсем моё. Хотя по факту я тоже вкалываю много, а отдыхаю мало. При этом доход нестабильный: можно несколько месяцев сидеть без заработка, постоянно искать возможности. Даже на официальном рынке деньги вроде есть, но когда растут запросы и планы — их всё равно не хватает.

Но я продолжаю двигаться. Надеюсь в ближайшем будущем всё-таки перебраться в столицу и полноценно работать на разных студиях. Там и станет понятно, насколько это может быть прибыльно. Хотя, зная индустрию, вряд ли что-то изменится кардинально.

— У вас есть работа помимо озвучки?

— Звукорежиссура. Я сам её освоил и, судя по отзывам, справляюсь неплохо. Ещё иногда редактирую и укладываю текст. То есть закрываю задачи, которыми обычно занимаются отдельные специалисты, но из-за ограниченного бюджета часто приходится всё тянуть на себе. Тот же «Неуязвимый» — яркий пример: я там и главный герой, и редактор, и укладчик, и звукорежиссёр, и режиссёр записи. Полностью посвящаю себя проекту: от создания контента до продвижения.

**— **Какая база должна быть у актёра озвучки, чтобы вообще начать работать у микрофона?

— Желательно иметь актёрское образование: оно формирует артиста и развивает внутреннюю глубину. Но, как я уже говорил, одного диплома мало — нужна сумасшедшая практика. К нам часто приходят ребята после театральных: встают к микрофону, и слышно, что нужно ещё пару лет пахать. Оттачивать дикцию, убирать непроговорки, ставить речь.

При этом новички часто с порога спрашивают о гонораре. Приходится объяснять: дубляж массовки — это, прежде всего, опыт, ваша тренировка, которую больше негде взять, и оплачивается она символически. К сожалению, понимают это не все. Поэтому для старта нужны три вещи: терпение, поставленный голос и огромное желание расти.

— А какой самый популярный миф о дубляже вы слышали?

— Главный миф — что нам очень много платят. Когда говорю, что озвучил главную роль в кино, часто спрашивают: «О, а сколько там? Миллион?» А в нашей профессии таких денег просто нет.

Бывают исключения, когда зовут звёзд, и им действительно могут заплатить около миллиона. Насколько я знаю, за «Кунг-фу Панду» Михаил Галустян получил примерно такую сумму за голос По. Но он большая знаменитость, медийное лицо, и его участие — это в первую очередь маркетинг и продвижение фильма.

Ещё есть миф, что озвучка — это легко: «Вы же просто рот открываете». Ну да, мы просто открываем рот и уверенно говорим — пафосно так, с придыханием (иронизирует).

**— **Раз уж мы заговорили о Галустяне: как вы в целом относитесь к приглашению медийных лиц на озвучку? Это нормальная практика для индустрии или лучше всё-таки отдавать роли профессиональным артистам дубляжа?

— Я прекрасно понимаю, зачем это делают, но глобально считаю, что у микрофона должны стоять профессионалы. Это отдельная специальность, которой я, например, учусь уже десять лет. Обидно, когда мастодонтов дубляжа или просто классных артистов задвигают ради медийного лица: звезда продвигает фильм, а профи остаётся без работы.

Правда, подобные случаи бывали и в нашей практике. Приходит заказчик и говорит: «Нам нужны звёзды». И в ход идут блогеры, стримеры, тиктокеры, музыканты. Например, в полнометражном аниме «Винокурня семьи Комада» главную роль озвучивал Слава Мэрлоу. Ему было тяжело, запись заняла около 30 часов, но результат вышел достойным. Так что я отношусь к этому философски: есть требование заказчика. Либо мы берём этот проект, либо деньги заберёт кто-то другой.

— Проекты студии, как я поняла, в основном — фильмы из комикс-вселенной, аниме, хорроры. Есть ли направления вне этого списка?

— Мы делаем разное. Даже дорамы пару раз были. Есть разные категории: Marvel, аниме, хоррор-фильмы, трэш-фильмы, боевики.

— Но всё-таки по тематике у вас нет совсем лёгких проектов — вроде ромкомов. Есть ли табу по жанрам или темам?

— Да, у нас больше гиковское направление. Я бы не стал выделять аниме в отдельную категорию, мы просто берём конкретные тайтлы, которые подходят нам по духу. Условный «Человек-бензопила» или «Магическая битва» — это стопроцентное «да», но озвучивать вообще всё подряд мы не будем. Хотя если появляется что-то действительно классное и цепляющее, любой человек из команды может предложить: «Ребят, давайте это сделаем».

• MAPPA снова взорвала интернет: 3 сезон «Магической битвы» круче, чем вы ожидали

— Т****о есть любой актёр студии может принести крутую идею, и вы просто дадите добро?

— Только если на это есть бюджет. А вот когда его нет и приходится открывать сбор, всё сильно усложняется. Особенно тяжело с сериалами: зрители могут профинансировать пару эпизодов из десяти, а где-нибудь на пятой серии сборы часто встают — у людей банально заканчиваются свободные деньги. Так что каждую такую идею мы детально обсуждаем командой, взвешиваем риски и только потом берёмся за работу.

Яркий пример — фильм «Воин» с Томом Харди. Это отличный боевик про двух братьев, которые сходятся друг против друга на арене. В сети он существует только в закадровой озвучке, а мы горим идеей сделать полноценный дубляж. Уже пару лет никак не можем запустить этот процесс из-за финансов, но очень надеемся, что в этом году релиз всё-таки состоится.

— Если бы у вас не было ограничений по бюджету, есть ли проекты мечты, которые вы хотели бы реализовать?

— Есть несколько таких проектов. Один мы начинали переводить ещё во времена Silent Films — это «Волчонок». Я безумно хочу к нему вернуться. Не знаю как и когда, но однажды я точно закрою этот гештальт. Вряд ли это будет официальный релиз, сериал уже старенький, но неофициальный дубляж — сто процентов.

Как-то хотел его пересмотреть и понял, что старые озвучки сейчас воспринимаются тяжело. В детстве они казались классными, а теперь, с учётом профдеформации, слышишь все недостатки. В такие моменты думаешь: нужно брать всё в свои руки и делать либо добротную многоголоску, где у каждого героя свой тембр, либо вообще полноценный дубляж. Сейчас мы больше склоняемся ко второму.

Ну а номер два в списке мечты после «Волчонка» — «Дневники вампира» (The Vampire Diaries).

**— **Серьёзно? Это же максимально далёкая от гик-культуры вещь, чистая подростковая романтика.

— Это мои детские гештальты. И даже если бы на «Дневники вампира» сейчас нашлись деньги, это всё равно колоссальный по объёму проект: там восемь длинных сезонов, в общей сложности больше 170 серий. Но желание всё равно есть.

Всё детство я хотел примерить на себя роль Деймона. Мы даже пытались делать это ещё в Silent Films: мой напарник Денис озвучивал Стефана, а я — Деймона. В то время звучало это, конечно, ужасно. Сейчас, думаю, получилось бы гораздо лучше. Все мы росли на версии от LostFilm — их двухголоска была отличной и до сих пор звучит достойно. Но мне очень хочется сделать дубляж так, чтобы у каждого главного героя был свой уникальный голос.

• Сериалы про вампиров

**— **Мы много говорили об успешных проектах. А были откровенные провалы? Релизы, за которые сейчас немного стыдно, или те, что просто не зашли аудитории?

— Наверное, это старые проекты, которые выходили лет пять-шесть назад. Они не провальные — просто создавались совершенно с другими бюджетами и техническими возможностями. Сейчас кто-то включает их и пишет: «Это невозможно смотреть! Почему этот актёр? Почему такая музыка?» А приходится напоминать: тогда нейросети только появлялись, и мы собирали весь дубляж вручную, включая саунд-дизайн.

Музыку искали сами: шерстили плейлисты, скачивали треки, подгоняли под сцены. Шумы — шаги, пение птиц, гул кондиционера — иногда буквально озвучивали ртом. Конечно, не всё звучало идеально. Зато сейчас больше ресурсов, контактов и опыта. Закидываешь дорожку в нейросеть, она отделяет голос от музыки, ты всё это дорабатываешь — и на выходе получается вполне удобоваримо.

Хейт был и будет. Но тех, кому наша работа нравится, всё же больше. Да, какие-то старые релизы сегодня воспринимаются не так хорошо, возможно, где-то был мискаст. Но зачем к этому придираться? Это же история, наша память: тогда мы могли так, сейчас — совершенно иначе. Зато зритель может сравнить и наглядно оценить, как вырос наш уровень.

— Вы сказали про мискаст — как вообще актёров подбирают на роли?

— Зачастую для актёра есть «тот самый» образ. Появляется Крис Эванс — и сразу думаешь: вот Даня Эльдаров. Хотя в оригинале Эванс звучит ниже, тембр хрипловатый, а у Данилы он средний и мягкий — но именно он точно ложится на этот образ.

Для меня первично лицо: под него подбирается голос с учётом возраста, пластики, психофизики. Полного совпадения с оригинальным актёром в русском дубляже почти не бывает — чаще ищешь что-то близкое по психофизике: возрасту, характеру, типажу.

В «Неуязвимом» это особенно показательно. В сериале есть герои, явно вдохновлённые персонажами Marvel и DC. Например, Тёмное Крыло — очевидная отсылка к Бэтмену. Я позвал Василия Дохненко — голос Бена Аффлека в этой роли. Казалось бы, совсем непохожий на оригинал вариант, но в кадре сработало идеально. Есть и аналоги Флэша с Чудо-женщиной — я позвал те самые голоса из «Лиги справедливости». Получилось органично: зритель видит отсылку к DC, а ты создаёшь своё русское дубляжное прочтение. Ну и свой Капитан Америка нашёлся — Сторож. Позвал Даню Эльдарова: звезда, синий костюм, блондин — всё сложилось само собой.

**— **Давайте поговорим о режиссуре. Вы начинали как актёр — в какой момент поняли, что просто стоять у микрофона мало и хочется самому управлять всем процессом?

— Я не называю себя режиссёром дубляжа. Вообще так себя не позиционирую, но по факту закрываю эту функцию. Возьмем того же «Неуязвимого»: там я веду весь процесс, потому что полностью знаю проект. Читал оригинальные комиксы, понимаю, куда идёт сюжет и как всё будет развиваться. Знаю, каким станет герой в конкретной сцене, на какую эмоцию он должен выйти, что с ним произойдёт дальше. И могу чётко объяснить это актёру.

Часто со стороны слышно то, чего не улавливает сам артист, особенно при удалённой записи. Я переслушиваю материал, прошу переписать куски, объясняю, как нужно. Конечно, это может раздражать, но иначе нельзя. Они бурчат, но потом соглашаются. И вот для этого и нужен режиссёр. Каким бы сильным ни был артист, ему необходим взгляд со стороны.

**— **А фанатизм не мешает работе? Когда вы режиссируете любимый проект, сложно ли оставаться объективным и не терять профессиональный взгляд?

— В работе я всегда отталкиваюсь от оригинала: там всё уже сыграно и озвучено — нам нужно просто точно это повторить. И хотя иногда во мне действительно просыпается внутренний фанат, я стараюсь держать баланс.

Я частично писал фильм «Спаун» как режиссёр дубляжа: у микрофона стояли потрясающие артисты, те самые голоса из моего детства. Порой я просто забывал, зачем здесь сижу — они и так всё делали отлично. Однако моя задача — направлять: «Давайте спокойнее, по-бытовому. Сейчас звучит слишком героически». В ответ прилетает: «Я же уже всё записал». Да, записали классно. Но нужно немного иначе: так требует оригинал, и так в итоге прозвучит лучше.

Все мы люди, и никому не нравится, когда его поправляют: мол, «я же и так хорош». Да, хорош. И если я вижу, что человек уже на пределе — даже если дубль не на сто процентов идеален, я просто говорю: «Всё, идём дальше».

**— **То есть вы стараетесь не доводить до конфликта на площадке? Проще отступить и оставить неплохой дубль, чем давить на актёра ради идеального результата?

— Конфликтов в мире и так хватает. Все на студии понимают, что это просто работа. Был у нас один острый момент, но до полноценной ссоры так и не дошло. Мы дописали роль, вышли из кабинки и извинились друг перед другом. Тот артист тогда сказал отличную вещь: «Мы же ищем персонажа, в процессе всё бывает, это нормально». Все мы люди эмоциональные, можем в моменте вспылить, но в творчестве такие искры неизбежны.

На площадке у каждого своя зона ответственности: звукорежиссёр отвечает за качество записи, режиссёр дубляжа — за соответствие картинке, а актёр — за точное выполнение режиссёрских задач. Так устроена индустрия. Иногда у исполнителей вырастает «корона», отсюда и возникают трения. Но часто бывает ровно наоборот: человек с громким именем и сложным характером внимательно слушает и выдаёт классный дубль. Это всегда вызывает уважение.

— Были случаи, когда известный и опытный актёр спокойно воспринимал ваши режиссерские правки?

— Практически все мастеровитые артисты, кому уже за 40–50, именно такие. Да, некоторые как будто устали от профессии, зазвездились и не особо хотят напрягаться у микрофона. Но для меня яркий пример совершенно другого подхода — Сергей Чихачёв. Сейчас он ещё и большая кинозвезда после «Кибердеревни», но когда мы работали с ним над «Спауном», он был просто потрясающим.

Я его фанат: он эрудированный, открытый, общается со всеми на равных, хотя сильно старше и популярнее. Слушает режиссёра, работает с полной самоотдачей — поэтому мы так часто его зовём. Трудно выделить кого-то одного, артисты старой школы в целом классные. Особенно те, чьи голоса звучат у нас с детства: Михаил Тихонов, Никита Прозоровский. От одних этих имён уже становится радостно. Поэтому по возможности я всегда стараюсь звать их на подходящие роли — ведь это то, на чём я сам вырос.

**— **А какая роль вам ближе по духу? Режиссёрская — когда вы как эдакий «микробог» управляете процессом, видите картину целиком и раздаёте задачи? Или актёрская — когда просто с головой погружаетесь в своего персонажа?

— Я бы сказал, что мне хочется совмещать обе ипостаси. Если это проект, которым ты реально горишь, хочется прикоснуться к нему со всех сторон: и управлять процессом, и участвовать самому. Но, наверное, в идеале я бы хотел быть прежде всего актёром, а режиссурой заниматься лишь частично — например, помогать с кастингом или творческими решениями.

По факту сейчас я именно это и делаю в релизах, которыми занимается Ислам — он у нас больше специализируется на аниме. В его проекты я глобально не лезу: это его авторское видение. Я выступаю просто советником. Бывали случаи, когда я откровенно не соглашался с его кастингом. Говорил: «Нет, этот голос вообще не подходит». Он отвечал: «Слушай, давай я запишу дубль, ты оценишь, а там решим». Я слушал результат и признавал: да, звучит круто, Ислам был абсолютно прав.

— Вы говорили, что в проектах ничего не нужно выдумывать: есть оригинал, актёры, текст. Но студии часто адаптируют материалы под российского зрителя — меняют формулировки, перевод. Вы тоже адаптируете проекты под российскую аудиторию?

Отсебятина в проектах у нас тоже бывает, и я не считаю это чем-то плохим, хотя сам пользуюсь этим редко. Я не самый насмотренный в плане мемов человек, но иногда всё же могу вставить какую-нибудь шутку или словечко — например, «Окак». Порой для нашего зрителя это звучит живее и органичнее, чем стандартные «Вот оно как» или «Понятно». Английские диалоги вообще часто строятся на бесконечных «хорошо», «ладно», «окей» — за минуту могут повторить пять раз. Речь нужно разнообразить: где-то сказать «хорошо», где-то «ладно», а где-то выдать «Окак». Это вроде бы и мемно, но абсолютно уместно.

Перевод и укладка текста — это вообще сложнейшая задача. Английские фразы обычно короткие, их произносят быстро, а в русском языке слова длиннее, и попытка впихнуть их в тот же хронометраж превращается в тараторку. Поэтому приходится что-то сокращать, менять формулировки или искать другие речевые обороты, строго сохраняя изначальный смысл.

Отдельная боль — это срочная работа по экранкам, когда нормального цифрового релиза ещё нет. Ты переводишь буквально на слух, качество звука ужасное, поэтому легко ошибиться. Был громкий случай с дубляжом «Форсажа» от студии RHS: они услышали слово call вместо car. В оригинале герой говорит: «Ты не забрал самое ценное — мою машину», а в русском переводе вышло: «Ты не ответил на звонок». Скорее всего, из-за качества экранки ребята банально не расслышали слово. Версию тогда справедливо раскритиковали, а позже, когда вышла хорошая цифровая копия, этот кусок благополучно перепроверили.

— То есть в целом вы позитивно относитесь к адаптации, если она незначительная, помогает избежать повторов и адаптирует шутки.

— В целом да, почему бы и нет? Можно не всегда слепо идти за оригиналом. Иногда полезно привнести что-то своё, живое.

Понятно, что сейчас такое время: любая адаптация вызывает волну сравнений и придирок. Но если посмотреть старые дубляжи из нулевых или десятых годов, там косяков и отсебятины было в разы больше. При этом о них никто не вспоминает. Да что там старые фильмы — даже сейчас в официальном прокате выходят проекты, где персонаж может произнести вообще не ту фразу или внезапно заговорить не своим голосом. И это никто массово не обсуждает. Почему? Потому что нет хайпа. Если у студии нет громкого имени, платформы и соцсетей — всё проходит нормально, дубляж просто живёт своей жизнью.

Яркий пример — финал «Мстителей». Помните момент, когда Капитан Америка произносит свою легендарную цитату из комиксов: «Мстители, общий сбор»? А в нашем официальном дубляже Кэп сказал просто: «Мстители, к бою». Получилось совершенно не то, чего ждали фанаты годами, но никакого глобального ажиотажа и скандалов из-за этого так и не случилось.

**— **Каким вы видите будущее дубляжа? Субтитры становятся всё популярнее, технологии ИИ развиваются с бешеной скоростью — останется ли в этой индустрии место для живых актёров?

— Что касается субтитров: какой бы на них ни был спрос, он всё равно значительно ниже. Отличный показатель — прокат аниме «Человек-бензопила: История Резе». В дубляже он собрал в России около ₽250 млн, а в субтитрах — около ₽10 млн. Разница колоссальная. И в кино, и в онлайне зрители голосуют за озвучку. Даже наш «Волчонок» доступен с субтитрами, но смотреть так готовы далеко не все.

Если говорить о нейросетях: часть работы они уже забирают. Аудиокниги, по моему мнению, лет через пять почти полностью перейдут на ИИ. Реклама — тоже, хотя пока этот процесс идёт постепенно. Некоторые актёры сейчас продают права на свои голоса — это их личный выбор, но роботизированность и искусственность звучания там всё равно режут ухо. На некоторых студиях закадровую озвучку уже делают нейросети: официально используются несколько оцифрованных голосов. Для меня это был шок, но так работают уже год. Закадровое озвучание постепенно вымирает, хотя спрос на него пока остаётся. Дешевле ли это делать машиной, чем живыми актёрами? Вопрос интересный, но, наверное, не намного.

А вот дубляж, мне кажется, нейросети либо вообще не тронут, либо потеснят лишь частично. Да, лет через десять технологии шагнут ещё дальше, но душа и жизнь у роботов не появятся. Когда мы стоим у микрофона, мы прогоняем сцену через себя. Робот же просто механически копирует интонацию оригинала. Даже если появится удобоваримый автоматический дубляж и массовый зритель не заметит подвоха, требовательный слушатель всё равно почувствует фальшь. Лично я даже закадровую озвучку воспринимаю тяжело — мне хочется именно полноценного дубляжа. Похоже, он как элитарный формат и останется, а остальную массовку со временем заберёт ИИ.