Темнота, Африка и К И Б Е Р З О М Б И
Стрим-центр17 в эфире
Subday #3 — GBA. !subday в чате для подробностей Nuke73 стримит Wario Land 4
Овервотчим с Аренушкой - просто фан) ArenaLi стримит Overwatch
RazoRKoms LIVE (RUS) Занимательные флаги RazoRKoms стримит LawBreakers
stream center intro slide 1

«Канобу» и «ВКонтакте» запускают «Стрим-центр» — сервис для тех, кто любит смотреть и проводить прямые трансляции. Наш сервис поможет делиться стримами с «ВКонтакте», Twitch и YouTube и обеспечит новую аудиторию, которой будет интересен именно ваш контент.

«Стрим-центр» доступен на любой странице «Канобу» — достаточно нажать на стрелку в верхнем правом углу и развернуть сетку с активными стримами. Вы также можете открыть чат, кликнув на иконку сообщения в правом углу.

Кнопка «Добавить стрим» позволит поделиться прямой трансляцией. После нажатия вы увидите три активных поля. В первой строке нужно вписать адрес канала, остальные поля заполнит наш сервис.

stream center intro slide 4

Делиться стримами — это просто! Попробуйте сами. Обратите внимание, что после добавления стрима ваша трансляция сначала отправится на рассмотрение модераторов.

1 0 690
12 мин.

Город стар. Очень стар. Клянусь: переройте вы хоть все Его архивы, всё равно нипочём не узнаете, когда заложили перв ...

Город стар. Очень стар. Клянусь: переройте вы хоть все Его архивы, всё равно нипочём не узнаете, когда заложили первый камень. А уж о том, что здесь было до Города, не знает, наверно, вообще никто на белом свете. Но иногда его прошлое само начинает себя проявлять. И поверьте, мало кто окажется рад, если тысячелетний Город вывернет перед ним карманы. На Его кривых тёмных улицах не только трудились жизнерадостные ремесленники да играли дети. Были и грабежи, и убийства, и заговоры, и восстанияуверен, кое-что Он и сам хотел бы забыть. Например Придорожные Доки. О-хо-хо! Иногда мне кажется, что гавань надо бы ампутировать от остальных районов, как гангренозную ногу, ведь здесь от всяких тёмных делишек темно, как в чулане. Но на морской торговле наживается казна Города, а как известно, не стоит рубить сук, на котором сидишь. Да и слишком много слишком больших людей заинтересовано в здешней торговле, пусть и не всегда законной.
Во всех Доках есть лишь одно место, где можно не опасаться за собственную шкуру (хотя за кошелёк поручиться всё равно нельзя) это кабак Капитанский Пёс. И то, безопасно там лишь потому, что ночной дозор Городской Стражи слишком боится гулять по тёмной пристани и всю смену проводит здесь, в окружении полных бутылок и стройных официанток, благо, окнами он смотрит прямо на пристань. И хотя вряд ли кто-то в Порту считается со Стражей, в трактире и впрямь спокойнее, чем в большинстве других заведений района. Так что в итоге довольны все: стражники делают вид, что не замечают, как хозяин торгует контрабандой и прячет у себя всякий сброд, а заодно и гарантируют спокойствие, в то время как трактирщик проставляет им по бесплатной кружечке и держит язык за зубами по поводу ночных гулянок, которые дозор устраивает вместо смены. Из-за этого многие проводят вечера именно здесь, в Псе - и я в том числе. К счастью, моего скромного заработка от рыбной ловли и резьбы по раковинам пока хватает на еду и выпивку, а голодной семьи у меня нет: я всегда говорил, что жениться глупая затея, и гляди ж ты оказался прав.
Как раз в один из сентябрьских вечеров, когда я подрёмывал за своим столиком у окошка, в углу зала, и случилась та история, о которой я расскажу. Итак, я прикончил ужин и не торопясь попивал свой ром. Время шло к полуночи, но домой я не спешил нет, Сэр! Только не в такую погоду. За дребезжащим оконным стеклом разыгралась такая буря, словно какие-нибудь шаманы-язычники баламутили море. Волны заливали причал, и их брызги нёс над домами порывистый ветер. Дождь безжалостно молотил по старой крыше, а от некоторых раскатов грома хотелось забиться под стол. Я бы не удивился, если бы по улице проплыла рыба, потому что Город, казалось, вот-вот захлебнётся.
Народу в зале было вдвое меньше обычного, а четверо стражников за своим столом у очага были какие-то пришибленные, так что этот вечер был ещё скучнее других. Ни тебе гулянок, ни драк. Скандалов между постояльцами комнат на втором этаже тоже не намечалось. Правда один пьянчуга затянул было из-под лавки: Что будем делать с пьяным юнгой? Что будемхык!...делать Но выходило у него до того фальшиво и противно, что в него швырнули деревянной кружкой и он заткнулся. По одну сторону стойки скучал хозяин в ночной сорочке и колпаке, по другую дремал, положив голову на руки, какой-то матросик. Два лавочника о чём-то степенно беседовали за столиком у двери, да с десяток завсегдатаев бедных рыбаков и местных пропойц, - угрюмо потягивали из горлышек и кружек. Я уже почти уснул, когда по лестнице на второй этаж гулко протопал вниз постоялец.
Когда дверь на лестницу, негромко взвизгнув, открылась, я увидел толстенького молодого мужчину в необычно дорогой для такого заведения одёжке. Он был в высоких чёрных кожаных сапогах с отворотами и пряжками, тёмных дорожных брюках и камзоле из плотной ткани, а на плечи набросил синюю накидку. Волосы у него были каштановые, стриженые шапочкой по уровню бровей. Войдя, этот щёголь внимательно осмотрел скучающих посетителей. Скучающие посетители внимательно осмотрели его. Рожа у него была неприятная щекастая, остроносая, с торчащим круглым подбородком. И самое неприятное в этой роже было не сходящее с неё наглое выражение. Такими обычно изображают в баснях и сказках всяких придворных подлецов. Обведя зал неприязненным взглядом, он неслышно ругнулся, сплюнул на пол и уселся за стойку. Щёлкнув пальцами, он бросил хозяину:
- Эй, ты! Не спи! Давай вина. Красного. Живо-живо!
Хозяин, стряхнув сонливость, отчаянно закивал головой, просеменил к бочкам, нацедил из-под краника в кувшин своей лучшей кислятины и с услужливой улыбочкой поставил его и стакан на стойку. Толстяк плеснул себе, отхлебнул, угрюмо причмокнул, оценивая выпивку и раздражённо вздохнул. Мдаи откуда он взялся такой ума не приложу! Вырядился, словно Лорд благородный (хотя, чем чёрт не шутит), от выпивки нос воротит сразу видно: родился с золотой ложкой во рту. И что только он забыл ночью в Порту, да ещё в такую погоду? Обычно торговцы и богатеи здесь только днём встречаются, да и то нечасто. Разве что он заезжий, только с корабля спустился?
Пока я ломал себе голову (как и прочие зрители), входная дверь с протяжным скрипом отворилась, и на пороге появился он Никогда этого типа не забуду, хотя и не видел его лица. Он был здоровый под шесть или даже семь футов ростом! С головы до ног укутался в плащ с капюшоном. Выглядел он зловеще: недоставало разве что косы, хотя подобный наряд самое то в тогдашнее ненастье. Все полуночники перевели взгляды на него, даже толстяк у стойки обернулся. Детина в плаще, ни на кого не обращая внимания, прошёл к стойке и уселся на табурет рядом с богатеем. И тут началось главное. Эти двое начали о чём-то меж собой шушукаться, да ещё так подозрительно: друг на друга не смотрят, говорят вполголоса, так что из-за ливня и грома ничего не слыхать. Щекастый сидит, вилкой стойку ковыряет мол, ни при чём даже, а здоровый выпрямился, словно палку проглотил, и не шелохнётся. Только голова подрагивает, когда говорит. Короче, эта парочка усиленно делала вид, что беседует о чём-то вроде позапрошлогоднего урожая брюквы, но тут ведь и ежу понятно, что дело-то у них нечисто на то они и Доки. Я же говорил: тёмные делишки и людишки тут на каждом шагу. Трактирщик было попытался нагреть уши на их беседе, да только щекастый ему такую грозную рожу скроил, что хозяина вмиг сдуло.
Я уж и про ром свой забыл так увлёкся этими двумя, да и не я один: весь зал за ними следил, хотя и украдкой. Даже лавочники нет-нет да и глянут искоса. Матросик всё так же мирно сопел, улегшись на стойке, так что на него никто не обращал внимания. И вот, в какой-то момент щекастый отложил в сторону вилку, достал из-под накидки свёрток - продолговатый такой - и кладёт его на стойку. Верзила то-олько к нему потянулся, а тот его цап! за руку и смотрит так, с усмешкой, мол, не-ет, так у нас дело не пойдёт. Ну, думаю, всё ясно торгуются! Даже как-то интерес к ним сразу потерял: что я, не видел, как всякой дребеденью из-под полы торгуют? Сам раньше и пряностями, и табачком приторговывал, даже заморскими безделушками (даром, что делали их тут же, в Порту). Как всегда: один другому диковинку какую-то продаёт. Сейчас потолкаются немного насчёт цены и разойдутся.
Я шапку на глаза надвинул и сподобился уже вздремнуть, когда щекастый вдруг поднял крик: - Аа! Твою мать!!! Ты что?! Ааа!.. Я смотрю, а этот верзила в балахоне ему кинжал под ребро вставил, по самую рукоять! Тут же поднял его над собой, и с размаху, об стенку, через стойку его шварк! Потом свёрток схватил и в двери. Тут хмельные стражники зашевелились, повыдёргивали мечи из ножен и кое-как поднялись в погоню.
- Э! Э, ты! А ну стой!
- Стой, грят тебе! Именем закона! А, чтоб тебя!
- Никому не рыпаться, всё под контролём!
Я к окошку кинулся и вижу: вот этот здоровый со свёртком под мышкой побежал по причалу, а как добежал до конца, встал, словно в нерешительности. Стражники уже идут следом, что-то выкрикивают. Верзила ещё постоял, всё оглядывался, но деваться некуда: причал узкий, впереди море, сзади вооружённая Стража. Вот тут-то его наверно отчаянье и взяло. Потому что он прямо в этом своём плаще, вместе со свёртком в воду бросился. Стражники подбежали, стали руки к воде тянуть а вдруг вынырнет? Но нет. Выловили только его тряпку, а сам парень пошёл на дно. Долго его оплакивать они не стали. Убрали оружие, да и вернулись в кабак.
Вылез хозяин бледный, как полотно. Следом служанка с тряпкой и ведром тоже перепуганная насмерть и стала дрожащими руками вытирать кровь. Пока командир брал у свидетелей показания (так, для галочки, он ведь и сам всё видел), двое его ребят вытащили тело из-за стойки, вынули из него орудие убийства и уволокли на задний двор, в подсобный сарай, наверно. Дорогу им показывал хозяин. Когда с вознёй было покончено, стражники постарались как можно скорее обо всём забыть. Заказали себе ещё бутылку янтарного вина и вернулись за столик.Не повезло только одному его командир отправил с докладом.
- Бени, дуй давай в караулку, доложи капитану: так, мол и так, поножовщина в Капитанском Псе, один убитый, убийца пытался смыться и утоп. Ну ты сам знаешь, как это по форме, давай.
- Так и доложить, что утоп? Мы же наверняка не знаем
- Да ладно тебе. Раз не всплыл, значит готов. А что ты хотел в такую бурю? В конце концов, нам же лучше: все умерли и искать никого не придётся. Давай, топай!
Не успел Бени выйти под дождь, как народ сразу оживился. Посетители забубнили, а я со своей бутылкой пересел к стойке, чтобы получше расслышать их болтовню.
- Ну и слава Строителю, наконец-то этот мерзкий Джимми Нож сгинул. буркнул длиннобородый торгаш за столиком у двери.
- Думаете, это был он? откликнулся его лысеющий приятель.
- Само собой, сударь, а кто же ещё? Самый здоровенный лоб во всей Страже его ни с кем не спутаешь, хоть он и закутался в тряпки.
- Ну не знаючтобы Джимми стал топитьсяон не такого типа. Этот скорее бы полез в драку, даже если условия неравные.
- Должно быть, испугался позора: одно дело нарушать закон втихаря, и совсем другое попасться с поличным, да ещё своим же сослуживцам. Представляете, что бы с ним сделали? Подумайте сами, сударь: одна показательная казнь и к Страже ещё полгода не стали бы приставать с обвинениями. И тут как раз он попадается на контрабанде.
- Пожалуй вы правы. Что ж, туда ему и дорога. Этот гадкий негодяй весь Олдэйл держал, я прошу прощения, за яйца.
- Хоть отдохнём от его бесконечных поборов.
В это время краснорожий рыбак за другим столом басовито рычал:
- А я говорил, говорил же, что от грязных денег добра не жди! Что злом добыл, злом и обернётся. Ведь верно?
- А то! в голос ответили двое собутыльников, осоловело хлопая глазами.
- Всех бы их так, торгашей этих. Пока честный люд надрывается в море, кормит весь Город, эти козлы везут откуда-то всякую ненужную хрень и продают её втридорога! Но видно есть ещё справедливость на этом свете, верно ведь?
- А то!
- Это сам Строитель их обоих наказал, не иначе. И товар их проклятый потонул, ничего не осталось. Точно божий промысел! Недаром я каждую неделю ставил свечу Святому Йоре Бог-то, он всё знает, ведь верно?
- А то!!!
Двое пьяных вдрызг бродяг за столом напротив тоже забормотали:
- И как сказана было в писаньи: хык И восстанет мрак на ниправидных, и пожрёт их! Нииначе, деман приходил за грешнай душой! неразборчиво вещал один, нависая над столом.
- Эт даадеманы ани такие - гундосил второй, уже почти сползая на пол. Сам, бывала, иду домой, а ани мне из подворотни-та воют: идём, мол с нами, пора, грят, тебе
- Ну давай тогда, за милость Божью и за спасение
Ну а я придвинулся ближе к матросу, наливаю ему стакан, и говорю:
- Дела-адавно в этой норе так не буянили. Совсем распоясались, уже и Стражи не боятся.
Матрос стакан опрокинул и нервно так отвечает:
- Да что им Стража? Такие её не боятся. Их ведь мечом не возьмёшь, только молитвой.
- Скажешь тоже, молитва от головореза не спасёт!
- От головореза может и нет, а вот от бесов только она и поможет.
Ну, думаю, и этот туда же.
- Что ж это, по-твоему, бес был?
- Конечно! Морской Бес, уж я их навидался, везде узнаю. И поделом этому увальню это ж надо додуматься, с нечистью торговаться!
- А что ж он ему продавал-то?
- Блестяшку какую-то. Толстый сам в разговоре сказал: вам эта блестяшка позарез нужна. Эх, жаль нечистый её с собой унёс, взглянуть бы, из-за чего вся суматоха
- Так ты что, разговор их слышал? Ты же спал, вроде? - Это я поначалу спал, а как голос этот проклятый услышал, так с меня мигом сон стряхнуло. Я даже сперва подумал грезится. Но нет, взаправду слышу. А пошевелиться-то страшно. Так и лежал.
- Ну так рассказывай, что там у них было-то? Я аж заёрзал, налил ему тут же второй стакан, и навострил уши.
- Ну, значит, как этот, второй вошёл, я не помню, но когда он заговорил, я сразу понял, что к чему. Остальным не слыхать дождь шумит, а я-то его слова разобрал. Но что слова голос-то, голос, говорю, точно бесовский. Сам суди: хриплый такой, будто простуженный, шепелявый, но при том и высокий, визгливый. Ни дать, ни взять крыса заговорила! Я такой уже слышал, когда ночную вахту на палубе нёс, года два назад. Так Морские Бесы говорят. Он ведь ещё и языком этак прицокивал, как все черти делают.
- Как так, прицокивал?
- Ну так: поцокает пару раз, а потом уж говорит. Помню, когда они о деньгах заспорили, он толстому сказал: Цок-цок-цок! Золото в тайнике, говорит, ты знаешь, где. Давай Его теперь сюда, цок-цок-цок!. А толстяк упёрся: Нет, говорит, пока сам деньги мне не принесёшь, не видать тебе Его! У меня Его за двойную цену купить хотели, да только вам, говорит, хмырям, эта блестяшка позарез нужна, я знаю.
- А дальше что?
- Ну они так ещё минуту-другую препирались, а потом чёрт зарычал так, словно волк, и пырнул толстяка ножом. Ну, тут уж я не вытерпел, спрыгнул с табурета и к стене отполз. А то ведь он, чего доброго, и меня прикончил бы. Он толстого вверх поднял, встряхнул так, и через стойку, прямо на полки с бутылками швырнул. Потом зыркнул по сторонам, вещицу хвать, и наутёк. И вот когда он побежал, я услышал, что онбосиком. Пятки босые по полу зашлёпали. Точно бес! Ну а то, что он-де утонул это Стража выдумала, чтоб не напрягаться. Для него ведь морское дно что дом родной. Да и разве может бес утонуть? Ему что гвозди проглотить, что в бутылочное горлышко нырнуть чепуха, ничего ему не делается
Меня даже злоба взяла: я ведь полбутылки этому придурку споил, а он мне тут бородатые байки рассказывает! Уж я-то знаю, сам плавал, видал таких. Да он сам, того и гляди, в горлышко нырнёт, чёртов пропойца. Я и слушать почти перестал, а его всё несёт.
- А толстый-то с ними в сговоре был, разговаривал, с этим, как с соседом, это ж надо! Таких как ты, говорит, ваше племя дураками кличет. Ты, видно, и впрямь на голову нездоров, раз сюда сунулся. А тот ему:Цок-цок! Не понимаю. Ты сам место выбирать. Цок-цок!. Ну, толстый огрызнулся: Но я же не думал, говорит, что ты в самом деле сюда припрёшься. Тут же народу полно. Голос один раз повысишь так тебя, говорит, на следующий же день на площади сожгут! Прав был дед: вы там, у себя, совсем с головой не дружите. Потому, наверно, эту Штуку и прошляпили.. А этот как зашипит на него! Цок-цок-цок! Не смей, говорит, это, говорит, святое! Цок-цок-цок!. Толстый тут отпрянул и зашептал: Тихо, тихо. И что же ты с Ним делать будешь?. Цок-цок! Докажу всем, что прав. Цок-цок. Докажу, что я не дурак.
Ну, думаю, приплыли: уже в лицах показывать начал, шипит, хрипит, беса своего передразнивает. Плюнул я на это дело и домой пошёл. Иду себе, дождь хлещет, а я вжал голову в плечи, парок пускаю, да всё думаю про свою комнату: в такое ненастье самая распоследняя конура уютной покажется. И вот уже в двух шагах от дома, когда я мимо одной узенькой подворотни проходил, то услышал, как там кто-то громко так курнычет: Уррк! Уррк!, вроде как кот, только сухо, с потрескиваньем. Я остановился, в подворотню эту вглядываюсь, а там спаси и сохрани! глаза! Два здоровых глаза на меня таращатся! Круглые, блестящие, как у камбалы. И вот аккурат от этих глаз это самое Уррк! и идёт.
Я застыл, затрясся, у самого глаза на лоб лезут, а эта тварь на меня всё смотриттут я зажмурился, молитвы стал шептать. Всё думаю, теперь и за мной черти пришли. Шептал-шептала ничего не происходит. Никто меня не хватает, не тащит никуда. Я тогда тихо-о-онько один глаз разлепили ничего. Пусто в подворотне. Только почудилось, будто оттуда еле слышно доносится: Шлёп-шлёп! Шлёп-шлёп. И всё тише, тише. Будто кто босиком улепётывает.
Я постоял ещё, пока в себя пришёл, и опрометью домой. Запер дверь, схватил свой гарпун и в угол забился. Полночи так сидел, от грома вздрагивал - всё ждал, когда за мной черти придут. Старый дурень! Так и проснулся утром: в одежде, промокший насквозь, похмельный и с гарпуном в обнимку.
Теперь-то, когда я всё это дело записал, думаю, что это всё от выпивки. От выпивки и глупых россказней. И глаза эти, в подворотне, никакие не бесовские. Наверно просто буррик чей-нибудь убежал и в переулках потерялся. А может и просто кот у страха ведь глаза велики. Таких историй я и сам навыдумывать могу, по две за грош, но одно такие байки слышать, а другое самому в них поучаствовать. Не скажу, что это самый страшный случай из тех, что со мной бывали - я ж моряк! Всю жизнь морю отдал, всякого повидал. Но видно я серьёзно сдаю, раз мне такое уже после полбутылки мерещится. Запишу-ка на память: Бросить пить!!!

Нет комментариев