Стрим-центр3 в эфире
Топ Маньяк! lefort87 стримит Dead by Daylight
7 days to die Выживулькаем в коопе. kote373 стримит 7 Days to Die
Что с лицом? bekugrap стримит Dota 2
stream center intro slide 1

«Канобу» и «ВКонтакте» запускают «Стрим-центр» — сервис для тех, кто любит смотреть и проводить прямые трансляции. Наш сервис поможет делиться стримами с «ВКонтакте», Twitch и YouTube и обеспечит новую аудиторию, которой будет интересен именно ваш контент.

«Стрим-центр» доступен на любой странице «Канобу» — достаточно нажать на стрелку в верхнем правом углу и развернуть сетку с активными стримами. Вы также можете открыть чат, кликнув на иконку сообщения в правом углу.

Кнопка «Добавить стрим» позволит поделиться прямой трансляцией. После нажатия вы увидите три активных поля. В первой строке нужно вписать адрес канала, остальные поля заполнит наш сервис.

stream center intro slide 4

Делиться стримами — это просто! Попробуйте сами. Обратите внимание, что после добавления стрима ваша трансляция сначала отправится на рассмотрение модераторов.

14 12 346
21 мин.

То, что важно на самом деле

То, что важно на самом деле  - Изображение 1

Да, события, описанные в данном рассказе, фантастичны и во многом бредовы, да, все имена вымышлены, а любое совпадение случайность, но я постарался, чтобы история всё-же осталась историей обо мне, как того требуют условия конкурса. Для этого я наполнил текст множеством отсылок к своей реальной жизни, к своей работе и городу, в котором живу.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Гражданин Сергеев Андрей Дмитриевич дрожал. Всё тело трясло, как после проруби на крещение, колени елозили по плитке пола. За какие-то секунды лучший день месяца, когда на карту, наконец, перевели кровно заработанные, обратился худшим днём в жизни. Банкоматы понатыканы в каждом магазине на десять кварталов вокруг, но чертовка-судьба дёрнула его прийти именно сюда.

Где-то на периферии внимания, надрывая мембраны динамиков, верещала сигнализация. Сообщая о том, что скоро на место происшествия прибудет полиция, она должна успокаивать, но на Андрея Дмитриевича вой сирены оказывал совершенно противоположный эффект: угнетал, давил на психику не хуже свиста сброшенных бомб или того мерзкого звука, что издавали немецкие цеппелины.

Властно, но как-бы лениво, по просторному холлу банка расхаживал странный вооружённый тип. Среди царящего вокруг беспокойства он единственный выглядел скучающим и отстранённым. Его мало трогали всхлипы женщин и опущенные взгляды мужчин. Не разделял он и напряжения, в котором пребывали коллеги-боевики. Медленно шагая между рядами заложников, преступник с трудом сдерживал желание зевнуть.


Единственный из десятка бандитов, он не прятал облик под маской: женственно длинные волосы, тёмные и жирные, обрамляли совсем не женственное лицо, молодое, но от чего-то покрытое морщинами. Он один щеголял в одежде больше подходящей для спонтанного променада, нежели для ограбления банка: аляповатый сине-зелёный пуховик и чёрные спортивные штаны.

Чудная внешность, неспешная походка и даже сутулая осанка, напоминающая сдавленную пружину - во всём чувствовалась немая угроза. Обвешанные оружием и громыхающие тяжёлыми бронежилетами прочие преступники держали пленников в страхе, но этот парень другой. Ему было скучно. От понимания этого, Андрея Дмитриевича вовсе бросало в панику, он невольно прекращал дышать каждый раз, когда тоскливый грабитель подходил к нему ближе, чем на десять шагов. Не дай бог оказаться рядом, когда безумец решит вдруг поискать развлечение.

То, что важно на самом деле  - Изображение 2

Дабы не привлекать опасного внимания Гражданин, Сергеев вообще старался производить как можно меньше шума. Он упорно помалкивал, лёгкие наполнял воздухом украдкой и через раз, и только сердце в груди предательски отплясывало чечётку. При этом соблюдать спасительную тишину у Андрея Дмитриевича выходило куда успешнее товарищей по несчастью. Аутсайдерами соревнования выступили пухлая женщина, которая то и дело взрывалась отчаянными рыданиями, и набожный дедок, что не смыкая губ, нашёптывал некую весьма продолжительную молитву.

– Тебя трясёт, – подходя к Андрею Дмитриевичу, отметил скучающий бандит. Он говорил таким тоном, словно комментировал футбольный матч, запись которого видел добрую сотню раз. – Боишься?

Сергей Дмитриевич молчал. Зубы ответили за него. Глухой дробью, что вдруг вырвалась изо рта.

Преступник достал пистолет, и даже его он держал как-то небрежно, по-своему , в расслабленных пальцах. Оружие в руках этого странного типа выглядело скорее надоевшей игрушкой, нежели инструментом жестокого профессионала. Он навязчиво крутил Макаровым рядом с лицом Сергеева, который к тому времени уже полностью побелел и, казалось, разучился дышать. Было неясно, зачем рецидивист делает это – или для того, чтобы заставить бедолагу окончательно обмочиться или просто так, от нечего делать, как мы, коротая время, поигрываем брелоком от ключей.

– Может быть, сегодня ты и вернёшься домой как ни в чём не бывало. Это зависит от тебя и только от тебя. Если судьба и существует, то это блохастая псина, которую мы держим на коротком поводке. Ответь мне на один вопрос, и лучше хорошенько подумай пред тем, как что-то сказать, – Сергеев чуть вытянулся. Всем своим видом он показывал, что готов на всё, лишь бы остаться в живых. Холодное дуло прильнуло ко лбу. – Чем ты полезен для нашего общества? Почему я не должен тебя убить?

– У меня жена и двое детей! – неожиданно резко выпалил несчастный мужчина.

– Клише, – разочарованно произнёс преступник и нажал на курок, завершив короткий, но по его мнению уже изрядно затянувшийся диалог. Обездвиженное тело рухнуло на белую плитку. Прочие заложники панически вскрикнули, кто-то зарыдал пуще прежнего.

Я находился рядом тогда. Также сидел на коленях, связанный и пленённый, всего лишь в метре от Сергея Дмитриевича. Почти физически ощущал его страх, слышал неспокойное биение сердца, кровь брызнула мне на рубашку, когда психопат вышиб ему мозги. Но самое мерзкое в этой ситуаций было то, что я мог спасти его, у меня были силы для этого. Мы были знакомы. Несколько раз пересекались по работе. Готовый удавить из-за пары неверно заполненных журналов и нескольких пылинок на усилителях ревизор Сергеев всегда казался мне не самым приятным человеком на свете. Меня лишали премии по его указке; после замечаний, которые он строчил с энтузиазмом первого космонавта нам приходилось писать десятки объяснительных. И вот ведь совпадение, я увидел его смерть, которой, несмотря ни на что, никогда бы ему не пожелал. Даже больше, я искренне хотел вмешаться, помочь, но выбрал свою шкуру, когда пришлось выбирать.

Нельзя было отступать от моего плана. От их плана.

То, что важно на самом деле  - Изображение 3

– Какого чёрта ты творишь? Совсем головой поехал? Мы здесь не для того, чтобы палить по гражданским! – отреагировал на грохот выстрела другой грабитель. Скрывая лицо под балаклавой, он вписывался в образ типичного боевика куда успешнее своего напарника.

– Шон, помнишь ту книгу, которую ты мне посоветовал почитать? – спросил убийца, убирая пистолет куда-то в недра цветастого пуховика. – Не уходи от темы. – Я и не ухожу. Тусуюсь, знаешь ли, в её узких границах. Так вот книга твоя – дерьмо полное. Там есть главный злодей, который на первых же страницах убивает ни в чём неповинного человека. Без всякой мотивации, просто, чтобы показать читателю какой он злой, плохой и нехороший. Ничего банальнее я даже придумать не могу.

– И поэтому ты решил пострелять в людей? – некто Шон, уж не знаю настоящее это было имя или нет, расслабился, видимо предвкушая интересную дискуссию. Он отпустил с мушки автомата заплаканную девушку - консультанта, которая получасом ранее успела надавить на тревожную кнопку. Бедняжка, впрочем, всё-равно не рискнула бы испытать удачу ещё раз, а потому, даже когда бандит от неё отвернулся, продолжала тянуть руки к потолку и дрожать.

– Я ненавижу то мерзкое время года, что пачкает мои ботинки между летом и зимой, а вся эта биомасса такая же серая и скучная, как осеннее небо. Но их больше и, может, я не хочу быть среди них белой вороной, может, хочу вписываться, соответствовать. Может быть, я хочу стать таким же серым дерьмом, как все они и те шаблонные злодеи из сотни одинаковых книжек, что они поглощают!

Не успел собеседник психа ответить на пространную аргументацию немотивированной жестокости, как холл банка наполнился пронзительным писком, заглушающим вой сигнализации. За ним последовали металлический лязг и скрежет, шипение пневматики и громыхание работы неких внушительных механизмов. Убийца жестом приказал напарнику оставаться на месте, приглядывать за пленниками, а сам в сопровождении двух бандитов направился к источнику звука, который находился где-то в глубине служебных помещений.

– Робот всё-таки удосужился сделать свою работу. Я уж думал выспаться успею, пока он копается, – довольно протянул психопат. Для него произошедшее оказалось сигналом к переходу в следующую стадию операции, как впрочем и для меня.

– Остановись, – прошептал я, и оно подчинилось. Сперва время только замедлилось. Будто погружённые в бочку с дёгтем, окружающие двигались теперь медленно и с трудом. Разговоры преступников стали звучать монотонно и низко, протяжно, как коровье мычание. Бандиты сделали последние несколько долгих шагов, стрелки часов, которые висели на стене, лениво проползли последний отрезок циферблата, чтобы затем окончательно уснуть и остановиться.

Я поднялся на ноги и отряхнулся. После сотен тренировок, произошедшее меня нисколько не удивляло, не забавляло и вообще не доставляло каких-либо выразительных эмоций. Проходя мимо застывших заложников и обездвиженных бандитов, я чувствовал себя зевакой, что прогуливается по музею восковых фигур, но который забрёл туда далеко не впервой.

Нарушив приказ красной вывески с надписью “посторонним вход воспрещён”, я отрыл дверь в служебные помещения и направился в самый низ оных, где, по моим сведениям, находилась местная сокровищница.

То, что важно на самом деле  - Изображение 4

Массивной металлической двери, уже открытой и приглашающей в святая святых любого банка, удалось достигнуть довольно быстро. Чуть слева от неё, склонившись над цифровым терминалом, неподвижно стоял очередной преступник. Его пальцы остановились над кнопками небольшого ноутбука, а на лице застыла самодовольная ухмылка, довольно отчётливо обозначенная, даже несмотря на плотную ткань чёрной маски. Его радость показалась мне странной в контексте того, что он облажался. То есть, да, он открыл вход в комнату с баблом, но полиция всего города уже поднята по тревоге, которую он не отключил. Может статься, что через час их повяжут, всех до единого, но улыбка на его лице не замутнена переживаниями или страхом, она тверда и уверенна. И до меня вдруг дошло. Он и его дружки корчат из себя обычных грабителей, которые не малейшего понятия не имеют о том, что сумели открыть, а на деле всего лишь разыгрывают спектакль.

Я поторопился переступить порог хранилища, как только понял, что наши цели совпадают. Меня встретило меленькое помещение, стены которого были испещрены стальными ячейками, надёжно закрытыми на кодовые замки. На низких столиках располагались пирамидки, аккуратно сложенные из пачек наличности и золотых слитков. Все эти богатства предсказуемы и уместны для банковского хранилища, чего не скажешь про фантики от шоколадных батончиков и пачки из-под чипсов, неряшливо разбросанных по всему полу, про открытые банки консервов, которые соседствовали с купюрами на тех же столиках. Говорят, мол, деньги не пахнут. Теперь можно с уверенностью утверждать обратное. Пахнут, ещё как, испорченной тушенкой и тухлыми шпротами. И человеческими испражнениями. Вонь экскрементов шла из двух пятидесятилитровых бочек, стоявших у одной из стен. Они были закрыты, но это не особо помогало. Мои глаза заслезились, и я поспешил прикрыть нос воротом кофты.

На раскладушке в углу помещения сидел немолодой мужчина. Он изумлённо уставился на двух застывших боевиков, что держали его на прицелах своих автоматов. Сложно было определить, чего бедняга испугался больше: того факта, что неприступное хранилище оказалось открыто или того, что бандиты замерли вдруг, словно в детской игре “море волнуется “ вада досчитал до трёх.

Я протиснулся между двумя живыми статуями, чтобы посмотреть в лицо человеку, на которого охотился, похоже, весь мир. Он оказался не таким, каким я его себе представлял, но таким, каким, наверно, он и должен был быть: загнанным и уставшим. Раскладушка жалобно скрипнула, когда мужчина поднялся на тонкие длинные ноги и вытянул вверх руки, такие же тонкие и длинные. Выразительная лысина в диадеме редких волос нервно заблестела.

– Вы пришли за мной. Я знал, что час моей кончины рано или поздно настанет, но предполагал, что до этого момента у меня есть какое-то время. По крайней мере до тех пор пока не закончится вся та дрянь, которой я питаюсь последние несколько лет пребывания в этой, позволю польстить себе, весьма находчивой крепости, – он сокрушённо вздохнул. – Я думал, якобы смирился с той мыслью, что прошлое настигнет меня, считал, что морально подготовился к будущим проблемам. Но вот вы здесь и признаться, – короткая пауза, – я готов обмочиться от страха. Делайте то, ради чего пришли, – он на секунду замялся, явно над чем-то размышляя, а затем продолжил несколько тише, – но если вы хотите сдать меня правительству, то лучше убейте. Пристрелите прямо здесь.

Александр Вервольц. Я не знал подробностей, но понимал, что этот человек перешёл дорогу слишком многим, чтобы после выйти сухим из воды. Долги, махинации, обман. Он был достаточно умён, чтобы с лёгкостью балерины облапошивать самых влиятельных людей страны, но достаточно глуп, чтобы не суметь вовремя остановиться. Криминальные авторитеты и чиновники, бизнесмены и медийные звёзды, личности из разных лагерей и социальных прослоек – все держали на него зуб.

В какой-то момент устав от изнурительных судебных процессов, угроз жестокой расправы и бесконечного страха перед завтрашним днём, махинатор решился на гениальный, но в тоже время совершенно идиотский поступок. Накануне дня, когда имя Александра Вервольца должны были вычеркнуть из всех корпоративных документов, а контрольный пакет акций, некогда принадлежащего ему банка, готовился перейти в новые руки, хитрец закупился провизией и заперся в хранилище. Поскольку биометрические сканеры, настроенные на его данные, не успели обновить к моменту безумного заключения, Вервольц получил самое надёжное и защищённое убежище из тех, которые только можно себе представить. Никто отныне не мог до него добраться: ни кредиторы, ни бандиты, ни судебные приставы. Шах и мат.

Он походил на мышь, забитую в маленькую нору целым выводком хищных кошек, испуганную и дрожащую. Прости, дружище, но я здесь, чтобы подтолкнуть тебя в мышеловку.

– Я здесь, чтобы помочь.

– Помочь? – смутился Вервольц, отвергая моё рукопожатие. – Мне казалось вы один из них.

Улыбнувшись, я провёл руками вдоль тела, на вроде того жеста, которым фокусник демонстрирует, что из распиленного ящика умудрился выбраться целым и невредимым.

– Не думаю, что я похож на киллера или грабителя банков.

Вервольц недоверчиво склонил голову.

– Вирусы тоже не походят на убийц, но тем не менее убивают.

– Время они точно останавливать не умеют.

– Это верно, – ответ прозвучал безразлично и пресно.

– Да бросьте, меня не стоит опасаться. Буквально вчера я увидел по телевизору сюжет о вашей незавидной участи и решил, что вам нужна моя помощь. Вы строили больницы и благотворительные фонды, – ширмы для бесчестных махинаций, – помогали сиротам в детских домах. Вы не заслужили участи умереть здесь от голода. Я, правда, хочу помочь.

– Хм, значит про мою ситуацию уже снимают сюжеты на телевидении? – на самом деле нет. Вервольца объявили без вести пропавшим практически сразу после его загадочного исчезновения. Для спокойствия простого люда вредно знать, что все их сбережения и вклады стали туалетной бумагой для бывшего миллиардера.

– Ладно, моё убежище всё-равно открыто, а черепахе не так уж много пользы от разбитого панциря. Видимо, мне и правда пора подышать свежим воздухом, – в глазах Вервольца загорелся едва заметный огонёк. Он был счастлив покинуть выгребную яму, в которую сам же себя закопал, но старался не выказывать эту радость. – Что от меня потребуется?

– Для начала скажите мне вот что, неужели вас так сложно удивить? Вы ведь даже не спросили меня, как это произошло, – я постучал по каске одного из боевиков.

– Знаете, когда речь заходит о сохранности своей шкуры, всякие мелочи, вроде законов физики, пришельцев и ГМО, перестают казаться хоть сколько-нибудь значительными.

– Генно-модифицированные овощи в вашу цепочку не очень вписываются. – Отчего же? Такая же непонятная дрянь, как и всё перечисленное.

То, что важно на самом деле  - Изображение 5

Я никогда так не радовался городскому воздуху, как тогда. Забитый выхлопными газами, он всё равно показался мне на редкость свежим и оживляющим. Я дышал глубоко и размеренно, смакуя каждый глоток, а Вервольц лишь растерянно озирался по сторонам. Оказавшись на свободе, он выглядел так, словно попал в другой мир, полный чудес и возможностей, которые не доступны в родном.

Мы стояли на крыльце банка. Стражи порядка во всю готовили оцепление: десятки полицейских машин окружили здание плотным кольцом, повсюду суетились люди в форме, а за ленточным ограждением толпился любопытствующий народ. Вернее сказать, “готовили бы”, “суетились бы”, “толпился бы”, если бы время не обратилось вспять. Сейчас все они напоминали терракотовую армию. Полные высоких целей, будь то исполнение служебных обязанностей или зрелищная фоточка в инстаграме, но не способные приблизить их достижение. К

огда мы оказались за несколько кварталов от банка, я запустил время, восстановил бога в его законных правах. И мир вновь начал вращаться, неподвижные доселе снежинки, вновь закружились под томные завывания ветра.

Десять-ноль-ноль. Обыкновенное утро в начале зимы, когда солнце ещё не растеряло тепло, а привычный пейзаж уже успел раствориться в слепяще белых тонах. В субботу, после рабочей недели, от окружающего мира ждёшь сонливой медлительности, ожидаешь увидеть пустые улочки и тягучие зевки редких прохожих, но мегаполис пребывал в беспокойном движении: суетливые взгляды на часы, неосторожные переходы через дорогу, всеобщая спешка. Город словно отыгрывался за часы, проведённые в режиме ожидания.

– Куда мы идём? – спросил Вервольц равнодушно, будто не интересовался ответом.

Он вглядывался в экраны телевизоров, которые пялились на нас из-за стеклянных витрин; любовался моделями на плакатах; с голодом библиотекаря поглощал буквы с рекламных щитов и банеров. Вервольц не обращал никакого внимания на то, что люди, проходящие мимо, зажимали носы и резко смещались в сторону. Видимо за несколько лет томительного заключения он потерял не только свежее дыхание изо рта, но и чувство неловкости.

– У меня на примете есть одно место. Там тихо, почти никогда никого не бывает, а если и бывают, то это явно не те люди, которых вам стоит опасаться. Там вы переждёте какое-то время.

– Время?

– Да, месяц или два. Достаточно, чтобы все, кто за вами охотится, потеряли след. Я буду приносить вам еду, – я украдкой глянул на него, – и предметы личной гигиены: зубную пасту, мыло. Воду наберёте из колонки неподалёку.

– Ясно, и что потом?

– Ну а потом мы купим вам билеты до какой-нибудь рандомной страны, желательно третьего мира, где вы сможете наконец спокойно вздохнуть.

– Да, если не умру в муках от малярии. Слушайте, а перемотать эти два месяца вы не сможете?

– Смогу, но не буду. Я стараюсь пользоваться своими способностями только в исключительных ситуациях, когда другого выбора нет. На случай, если у них есть какой-то лимит.

– Весьма разумно.

Остаток дня был проведён в нерушимом молчании. Мы долго петляли в паутине столичных улиц, отказываясь от услуг общественного транспорта и метро. Я хотел дать Вервольцу возможность размять ноги.

Пока мы шли по дорогим проспектам и вычурным площадям, я удивлялся тому, что помню куда идти. Москва – огромный лабиринт, но мы ни разу не сбились с пути, точно имели при себе клубок ниток. Я плохо ориентировался в Вологде, в маленьком городке, который по диагонали можно пройти часа за три, в котором я родился и прожил всю жизнь, но меня так выдрессировали, что карта самого большого города страны вросла в память. Вот я иду по Москве и, о чудо, знаю, куда именно.

То, что важно на самом деле  - Изображение 6

Мы осторожно шагали по замусоренному полу. Под подошвами башмаков трещало битое стекло, ломались куски пластмассы. Затхлый воздух дополнял впечатление разрухи, что царила в заброшенном доме. Когда-то здесь был пожар. Безмолвными очевидцами оного выступили почерневшие стены, остатки сгоревших ковров и элементы мебели, тумбочек и столов, торчащие из кучек золы и сажи. На верхние этажи зазывала деревянная лестница, середину которой полностью сожрало пламя.

Вервольц поднял что-то с пола. Использованный шприц. Я обернулся и увидел озадаченное лицо.

– Наркоманы. Здесь шыряются наркоманы. Вы уверены, что это безопасное соседство?

– Вы последнее, что может их заинтересовать. У них вообще довольно узкий круг интересов, знаете ли. А то, что вы держите в руке – его центр. Не беспокойтесь об этом.

– Но я беспокоюсь, – Вервольц брезгливо откинул шприц в сторону. – Мне здесь два месяца сидеть.

– У вас остались при себе хоть какие-нибудь деньги?

– Нет, из хранилища я ничего с собой не прихватил.

– Наркотики?

– Если бы…

– Вот и обсудили, – едва закончив фразу я услышал приглушённые всхлипывания.

Они доносились из маленькой комнаты, вход в которую был завален каким-то хламом. Вервольц остался на месте, а я аккуратно перебрался через кучу мусора. Едва не подвернул ногу, когда выгоревшее эмалированное ведро выпрыгнуло из-под подошвы.

Судя по ржавому каркасу металлической кровати, который стоял у стены, комната являлась когда-то спальней. На нём, поскрипывая пружинами, качалась молодая девушка. Бледная, как поганка, тощая, смотрящая по сторонам потерянным взглядом. Под ногами шприц, наверняка свежий. Она не обратила внимания на меня, когда я миновал заваленный дверной проём. Лишь продолжала всхлипывать и повторять одну единственную фразу, которая звучала, как некая мантра:

– Нам надо улететь… Надо улететь… Пришло время улететь…

Когда я подошёл чуть ближе, девушка принялась качаться сильнее, буквально подпрыгивая. По щекам потекли слёзы, горестные всхлипывания превратились в отчаянное рыдание.

– Почему ты не пускаешь меня? Почему не даёшь улететь? Запусти меня в небо, я хочу увидеть его! Ещё раз! Прошу!

По телу девушки пробежала судорога, мышцы извело и она рухнула на пол. Изо рта потекла пена, зрачки запали. Она задыхалась, извиваясь при этом, как рыба, выброшенная на сушу прибоем. Я бросился к ней. Сперва прильнул к губам, чтобы сделать искусственное дыхание, но она не давалась. Продолжала биться в судорогах и плеваться. Что делать? Что мне делать?

– Остановись, – сказал я, и оно подчинилось. Снова. Девушка замерла. Зависла над пропастью. В моей голове крутились варианты дальнейших действий, хаотично появлялись и сменяли друг друга десятки идей. Скорая не успеет, Вервольц не поможет... отмотать время назад! Подобно тому, как я защитил Вервольца от влияния моих сил тогда, в банке, создав вокруг него нечто вроде пузыря, в котором время оставалось в своём естественном состоянии, я проделал с наркоманкой тоже самое, но наоборот. Перевернул только её песочные часы, в покое оставив всё остальное.

Больше получаса я наблюдал, как за вздохом вздох девушка вдыхает жизнь, которая последние несколько лет выходила из неё отравленным газом. Глаза медленно загорались потерянной молодостью. Ногти на пальцах, кривые и обгрызенные до самого основания, отрастали и тут-же окрашивались красивым блестящим лаком. Обкрошившиеся зубы восстановились и побелели. Бледность кожи постепенно спала, и вот, на лице уже проступил здоровый румянец.

– Где я? – растерянно озираясь по сторонам, спросила девушка, когда я помог ей подняться на ноги.

– В месте, в которое тебе лучше никогда не возвращаться. У тебя появился шанс начать всё сначала. Это большая редкость.

Бывшая наркоманка (или будущая?) вдруг замерла. Глаза округлились, она прислонила ладонь ко рту и пронзительно закричала. Второй рукой она показывала куда-то в сторону. Я взглядом проследовал за её пальцем и в углу комнаты увидел молодого парня. С запрокинутой головой он сидел на полу. Неподвижный и бездыханный – мёртвый.

– Что ты сделал с моим братом? – она бросилась к нему, упала на пол пути и подползла к трупу на четвереньках. Нежно прислонилась к груди, не услышала дыхания, затем приложила пальцы к сонной артерии, не нащупала пульса. Я хотел было объясниться, но она резко вскочила на ноги и в страхе бросилась к выходу из комнаты. Завидев Вервольца, девушка отшатнулась. Зацепившись ногой за разбитый монитор, она рухнула в мусор. Жестяная банка, выскочившая из-под неё, покатилась по полу, гулко побрякивая. Вервольц даже не подумал протянуть руку и предложить помощь, он лишь молча наблюдал, как девушка возиться в горе хлама, стараясь подняться. Я мог бы остановить её своими способностями, но не стал. Позволил ей уйти и попрощаться с нами громким хлопком входной двери.

– С ней не будет проблем? Я слышал она кричала что-то про брата, она может вызвать сюда полицию, – забеспокоился Вервольц, когда я вернулся к нему.

– Это пустяк. Я временем управляю, Александр, что мне какая-то девчонка с полицией. Займусь этим позже. Вам ничего не угрожает, – а если угрожает, то это будет совсем другая история. История, к которой я не буду иметь никакого отношения. Пусть они сами разбираются с наркоманами, полицейскими или приведениями, мне без разницы.

Мы спустились по одной из лестниц на этаж ниже, в тёмный сырой подвал. Там Вервольца ожидала мягкая кровать, с одеялом и простынями, которые явно видывали лучшие времена. Рядом на маленькой тумбочке стоял керосиновый светильник, проливающий на обшарканные стены тусклый оранжевый свет. В подвале пахло плесенью, что-то капало с потолка. Где-то, шурша и попискивая, копошилась одинокая мышь.

– В тумбочке книги, несколько научных журналов, и даже старая моторолла со змейкой. Ну, знаете, чтоб вам было за чем скоротать время, – я виновато пожал плечами, – не самые комфортабельные апартаменты, конечно, но жить, думаю, можно. Вам надо-то пару месяцев переждать. Пустяк по сравнению с двумя годами в хранилище. Вервольц обошёл меня и оценивающе оглянул новое пристанище.

– Мне даже нравится. Нет той вычурной стерильности, которая была в банке. Присутствует здесь какая-то нетривиальная красота, некая изюминка. И не так воняет дерьмом, – он подошёл к тумбочке и достал из выдвижного ящика толстую книгу. – Хм, интересный выбор литературы. Алексей Гастев. “Жизнь замечательных людей. Биография Эжена Делакруа”. Это может быть занятно, хоть я никогда особо живописью и не интересовался. Но, не стоило конечно. За два года в хранилище я научился коротать время просто разглядывая потолок.

Я сделал шаг назад.

– Наслаждайтесь, – шаг назад. – Там ещё много всякого. Я знал, что вы человек образованный, эрудированный, умный. Поэтому, выбирая книги, не особо доверял своим вкусам, внимал советам более просвещённых людей.

Шаг назад. Ещё один. Ещё. Хлопок. Скрежет ключа в замочной скважине. Нервная поступь Вервольца. Дробь кулаков по крепкой стальной двери.

– Что это значит? – гневно кричал Вервольц. – Отвечайте!

Я предпочёл промолчать. Мне было стыдно. По-настоящему стыдно. Да, он обманщик и аферист, злодей, но даже добермана станет жаль, если бросить собаку в медвежью берлогу. Из-за двери послышался тяжёлый вздох. В нём чувствовалось смирение, отрешённость. Будто безмолвное заявление “Да плевать! Будь что будет!”

– Значит это всё было блефом, да? – тихо, еле доносящимся до меня голосом, произнёс Вервольц, – Похоже, в молодости мне всё-же чаще нужно было играть в покер.

Я вышел на улицу. Свежий ветер растрепал мне волосы, на плечи десантировался липкий снег. Уже вечерело и было довольно прохладно. Пальцы на руках потребовали перчаток. Изо рта вырвался тёплый воздух и поднялся кверху клубами пара.

Из соседней подворотни скользнули тени. Быстрые, молчаливые и многозначительно бесшумные. Загадочные фигуры уверенно приближались. Несколько секунд и на меня уставились два амбала в деловых костюмах. Чёрные очки, которые скрывали их глаза, на фоне зимнего пейзажа выглядели скорее карикатурно, нежели устрашающе.

То, что важно на самом деле  - Изображение 7

– Вы похожи на людей в чёрном, – сказал я и хохотнул над собственной шуткой. Не таким смехом, которым смеются, когда весело или хорошо, а таким, которым выстраивают барьеры. Мою зону комфорта уже давно превратили в руины и прозрачная надежда вернуться в черепаший панцирь, чтобы никогда оттуда больше не вылезать, заставляла не слабо нервничать. Только бы не упустить шанс, только бы не облажаться. Впрочем от меня зависело не так уж и много.

Я не боялся так, когда кучка бандитов тыкала мне в лицо автоматами, не волновался настолько сильно, когда бросал человека, загнанного и потерянного, в тёмный сырой подвал, оставляя бедолагу наедине с голодными страхами и сомнительным будущим. Но теперь, вспоминая минувшие несколько месяцев, я с трудом стоял на ногах. Они подкашивались, а к горлу подступал комок. Я уже видел этих людей раньше и бесконечно ненавидел тот факт, что вынужден смотреть на них вновь.

Первый раз они появились в моей жизни через какое-то время после обретения мной моих фантастических сил. Я помню, что баловался ими, как ребёнок, получивший в подарок дорогую игрушку. Тогда это был пустяк. Всё, что я мог – отматывать время назад. Пять минут являлись моим пределом, в иной раз способностей хватало даже на меньшее. Я отматывал время, чтобы запомнить, а позже предсказать череду мелких событий; в институте запоминал ответы одногрупников и присваивал их; давал себе вторые шансы при разговорах с людьми – возвращался назад если ляпнул глупость или нагрубил с горяча. И конечно же хвастался перед знакомыми и друзьями. Идиот.

И вот однажды пришли они. Некое исследовательское бюро, насколько я понял, принадлежащее правительству. То, что они делали со мной до сих пор является мне в ночных кошмарах: иглы размером с указательный палец, электрические разряды, бесконечные тренировки до полного изнурения и потери сознания. Я оказался в аду, который не раз наблюдал в фантастических фильмах и фильмы эти не преувеличивали, скорее даже преуменьшали жестокость опытов. Но в один прекрасный день, а прекрасным в тот период для меня становилось любое мгновение, проведённое без чудовищной боли, мне предложили сделку.

Зловещие опыты увеличили мои способности в разы. Я научился останавливать время и отматывать его на куда большие отрезки циферблата, чем раньше, научился освобождать отдельных людей от действия своих сил. У всего этого имелась своя цель. Я должен был вытащить некого афериста из хранилища Московского банка, но сделать это в прошлом, до того, как мужчина исчезнет после вероломного ограбления. Правительственные агенты предполагали, что Вервольца убили случайно, а затем где-то спрятали труп. Я должен был всё это предотвратить и привезти мошенника в указанное место. Взамен мне обещали свободу.

– Ключ – протягивая ладонь, властно потребовал громила с бровями чуть более острыми, чем у второго. Да, я обратил внимание на подобный пустяк во внешности, ведь ничем другим агенты не отличались. Не снимай они своих пиджаков и чёрных очков, успешно сходили бы за близняшек.

Я послушно отдал требуемое.

– Хорошо, – сказал тот, чьи брови были чуть толще.

Я осторожно шагнул вперёд.

– Это всё? Я могу идти? – в ответ агенты лишь молча расступились.

Я медленно зашагал, потом чуть ускорился. Старался выглядеть уверенно, но неровный темп выдавал меня. Как только вышел на основную улицу, мне на глаза попалось такси. Поскольку было уже поздно, а убраться хотелось как можно быстрее и как можно дальше, я открыл дверцу и залез в машину.

– Куда едем? – улыбнулся водитель.

– На ближайший вокзал, – ответил я, пристёгивая ремень безопасности.

– Я так не думаю, – водитель продолжал улыбаться, но улыбкой самодовольной и ехидной, нежели дружелюбной. Я услышал шуршание на заднем сиденьи. Почувствовал движение за спиной, а затем резкую боль в области шеи. Мне захотелось спать, моё сознание заволок туман, глаза закрылись занавесом вдруг потяжелевших век.

– Остановись, – скомандовал я охрипшим голосом, – Остановись, – молил, растворяясь в бреду, – Остановись, – и ничего не происходило, – ОСТАНОВИСЬ!, – вопил я, но уже про себя.

Мысли путались, разум плавился и горел. Вещество, что растекалось по венам вместе с кровью, всё настойчивее требовало, чтобы я уснул, всё убедительнее.

– Усни, – сказало оно, и я подчинился.

Что бы я сделал, имея способность управлять временем? Как бы использовал эту силу? Раньше я задумывался об этом, теперь же понимаю, что важно совсем другое, а именно то, как те, в чьи руки я попаду, используют меня...

#QuantumBreak_contest

12 комментариев

Come As You Are