Стрим-центр15 в эфире
Новая Хк лига Path of exile Onlyhardcoree стримит Path of Exile
ТОП СТРИМЕР (НЕТ) ♥ Ooops_Gaming стримит Counter-Strike: Global Offensive
Смотри Песики 2 | СТРИМ ChannelRion стримит Watch Dogs 2
stream center intro slide 1

«Канобу» и «ВКонтакте» запускают «Стрим-центр» — сервис для тех, кто любит смотреть и проводить прямые трансляции. Наш сервис поможет делиться стримами с «ВКонтакте», Twitch и YouTube и обеспечит новую аудиторию, которой будет интересен именно ваш контент.

«Стрим-центр» доступен на любой странице «Канобу» — достаточно нажать на стрелку в верхнем правом углу и развернуть сетку с активными стримами. Вы также можете открыть чат, кликнув на иконку сообщения в правом углу.

Кнопка «Добавить стрим» позволит поделиться прямой трансляцией. После нажатия вы увидите три активных поля. В первой строке нужно вписать адрес канала, остальные поля заполнит наш сервис.

stream center intro slide 4

Делиться стримами — это просто! Попробуйте сами. Обратите внимание, что после добавления стрима ваша трансляция сначала отправится на рассмотрение модераторов.

6 1 354
18 мин.

Страна чудес

Страна чудес - Изображение 1

«Поздравляем! Вы выиграли управлением временем. Выставляйте дату на часах, ложитесь спать и отправляйтесь в прошлое в свободное от работы время!»

888

Просыпаюсь. Сажусь на кровати и поднимаю руку — нащупываю шнурок. Тяну за него — и свет зажигается. В моей комнате нет окон. В ней вообще только моя кровать, стул (на нём висит коричневатый служебный костюм) и распылитель под потолком.

Мне нравится моя комната. Ничего лишнего. Люблю Страну чудес за то, что в ней ценится аскетизм. Но мне нельзя слишком долго наслаждаться спёртым воздухом комнатушки — пора на работу.

Быстро одеваюсь, посещаю общий туалет, семеню по едва освещённому коридору и захожу на кухню. В ней уютно так же, как и в моей комнатке: кран с кашей, общий стол, телевизор, пара табуреток и никаких окон. Беру общую миску и наливаю кашу. Каша полезна для костей.

Жирный Эд тоже тут. Он занимает очень высокий пост, поэтому никогда не снимает засаленный костюм: чтобы все знали, кто он такой.

У него настолько высокий пост, что он может ничего не делать.

888

Выхожу из жилого блока и быстренько спускаюсь в метро. Не люблю быть на поверхности.

Освещение тут слабое, уютное. Пробиваю проездной и прохожу на платформу. Только что ушёл ранний поезд, но это не беда. Другой уже на подходе.

Сажусь на коричневое сиденье, ставлю дипломат на колени, прижимаю его к животу. Я недавно (не помню, когда) потолстел. Но так даже лучше, костюм-то мне большеват был, а теперь вот в самый раз.

Мне так радостно от того, как замечательно я живу! Скорей бы почитать новый информлисток и посмотреть телевизор во время обеда.

Поезд останавливается. Но это ещё не станция. Мы стоим и стоим, свет всё мигает и мигает, лица у всех усталые. Мы стоим 24 минуты, если верить часам в поезде, а затем опять едем.

Я вздыхаю. За опоздание положена публичная порка. А я точно опоздал.

Нет, конечно, никто не будет заставлять меня выходить на середину офиса, приспускать штаны, перекидываться через небольшую тахту и ждать, пока Клерк Порки отхлестает меня ровно столько раз, насколько минут я опоздал. Нет, конечно, нет.

Я сделаю это добровольно. Никто никогда не отказывается от такого. В конце концов, должен же я искупить вину перед сослуживцами за те неудобства, которые доставил своим опозданием. Мне кажется, это справедливо. Кроме того, вчера по телевизору показывали, что порка очень полезна для кровообращения в ягодичной части.

888

На работе, кажется, никто и не заметил, что я опоздал на сорок две минуты. Все клерки погружены в бумаги. В офисе всегда вкусно пахнет благодаря освежителю.

В нашем отделе нет окон, зато в коридоре есть одно (небольшое). Когда я иду на обед, то иногда смотрю в него. К счастью, оно выходит в окно другого здания. Не люблю окна, но от этого оторваться не могу.

Я не иду к себе на место, а сворачиваю к Клерку Порки: надо у него отметиться, а то вдруг пропустит, заработаться-то легко можно.

— Робкий Ка? Это с тобой впервые?

— Ага.

— Я буду с тобой понежнее.

Не знаю, почему Клерк финансов за соседним столом хихикнул.

Мне было велено пройти на своё место и подождать. Обычно я перекладываю бумаги из синей папки в розовую по чётным числам и наоборот – по нечётным. Но иногда это утомляет, и я размышляю. Но не очень долго, а то от этого ещё больше устанешь.

Вот и сейчас я решаю немного поразмышлять о величии Страны чудес, в которой мне посчастливилось родиться. Страна чудес существовала всегда. От неё берут свой род все люди на земле. А ещё Страна очень миролюбивая, она никогда ни на кого не нападала, только всем помогала бороться с врагами. Кто такие враги, я не знаю. Ещё все в Стране хорошо живут, у нас есть общие туалеты и небольшие комнаты, в некоторых даже есть окна. И все работают в офисе.

Я люблю офисные здания. Они высокие и почти чёрные, стоят впритык друг к другу. Из-за них не видно гадкого неба. В последних информлистах говорят, что есть долго смотреть на небо, то можно ослепнуть.

Ослепнуть! А как же дети, вдруг они ослепнут?

Мы всегда должны думать о детях. Их рожают специально обученные женщины, потом какое-то время дети живут в питомнике, а как поступают в школу, так отправляют в свою первую отдельную комнату.

Но никому не грустно в комнате, потому что мы все много времени проводим вместе. Вместе едим, вместе едем на работу и с работы, вместе ходим на собрания. Я люблю, как всё устроено, мне нравится, что я знаю ответы на все вопросы, которые задают на собраниях.

Ведь я внимательно читают информлисты.

— Привет. А вот и твой. Что это ты прохлаждаешься? — женский голос возвращает меня в реальность. Это Кареглазая Эр. Она разносит информлистки по офису. У неё чёрные короткие волосы, а кожа на руках такая нежная-нежная, всегда смотрю на её руки, когда она протягивает листок. У остальных женщин почему-то не так.

— Я-я, э-э-э, — подаю я голос. Однажды кто-то в офисе сказал, что мечтает о том дне, когда Эр опоздает и её отшлёпают. Кажется, с тех пор Эр занимает мои мысли, когда я не думаю о величии Страны чудес.

И если честно, я не хотел бы, чтобы её высекли.

— Робкий Ка, тебе пора, — за спиной Эр нарисовался Клерк Порки. Не знаю почему, но именно сейчас к моему горлу подкатила тошнота. Я не хотел, чтобы Эр видела это… Это… Унижение?

Унижение?!

Почему-то именно рядом с Эр мне кажется это унижением. Думаю, после увиденного она никогда мне не скажет так вот: «Привет». Тем более её щёки краснеют, когда она понимает, что это я тут прохлаждаюсь.

— Пожалуй, я откажусь, Клерк. Спасибо.

888

Я стою перед игровым автоматом. Сегодня все получают бонус к квартальной зарплате. Однажды Жирный Эд выиграл левитацию, но он такой толстый, что смог попарить в воздухе только минут десять.

Говорят, что можно выиграть всё что угодно, ведь мы живём в Стране чудес. А ещё я слышал, что всё не так уж случайно. Автомат каким-то образом (волшебным, я полагаю) анализирует всё, что ты делал, и в соответствии с этим выдаёт приз. Все три месяца автоматы стоят просто так, а потом на день начинают работать. Неярко мигают, красиво, совсем как лампочка у меня в комнате.

Я ничего особенного никогда не выигрывал. В прошлый раз марки вот почтовые достались, но мне всё равно некому писать, так что я закинул их под матрас, вдруг пригодятся.

После моего сегодняшнего отказа от порки, я должен получить… что-нибудь… Уголёк? Было бы смешно дарить шкодникам угольки.

Я подхожу к автомату на станции метро. Очереди нет, мне везёт. Тяну за ручку, слышу, как шарик с призом катится внутри обшарпанного автомата и вываливается в маленькое окошечко. Беру его, вскрываю и нахожу там электронные наручные часы. Хм, неплохо. У меня никогда не было таких часов.

Разворачиваю записку, которая осталась в шаре.

«Поздравляем! Вы выиграли управлением временем. Выставляйте дату на часах, ложитесь спать и отправляйтесь в прошлое в свободное от работы время!»

888

Я думаю, что весь вагон метро слышит, как колотится моё сердце. Кажется, мой коричневый пиджак намок от пота. Я вцепляюсь в дипломат так, что костяшки пальцев белеют.

Тусклый свет мигает: лица вокруг то погружаются во тьму, то подсвечиваются пугающе-жёлтым. Я знаю, что надо делать. Ехать в Офис чудес и сдавать часы. Кажется, несколько лет назад в какие-то автоматы загрузили бракованную серию чудес, об этом говорили по телевизору. Всем, кто находил что-то подобное, надо было явиться в офис и обменять выигрыш.

И надо же было, что именно мне, мне, никогда ничего плохого не сделавшему, выпало такое несчастье!

Я должен ехать в Офис. Но куда же я поеду, рабочий день-то закончился. Точно, закончился.

Я пытаюсь отдышаться и оглядываюсь вокруг. Лица уже не кажутся такими пугающими, наоборот, я чувствую единение с другими жителями моей любимой Страны.

По коридору в жилом блоке я иду уже спокойно. Соседи топают на кухню, чтобы поужинать кашей. Эту питательную кашу Страна даёт нам бесплатно. Она очень хороша для костей и в ней нет холестерина.

— Ты идёшь? — бурчит Жирный Эд, когда мы с ним пересекаемся. Лицо его я не вижу: единственная лампа мигает еле-еле.

— Мне нехорошо, — мямлю я себе под нос и заскакиваю в комнату. Наверное, не самое разумное решение. Соседи могут заволноваться, станут меня обсуждать, всплывёт, как дерзко я отказался от порки, меня больше не будут любить в доме.

Но стоит мне вслепую (свет я решил не включать) снять действительно весь мокрый пиджак, как я без сил падаю на жёсткую прекрасную кровать. Мне мерещится Кареглазая Эр, и какое-то особое тепло разливается по телу. После этого я быстро проваливаюсь в беспокойный сон.

888

На работе я перебираю бумаги не так сосредоточенно, как обычно. В полумраке офиса мне кажется, что все знают про часы. Я просто не могу дождаться обеда, чтобы поскорее поехать в Офис чудес. Я даже хочу объявить, что обязательно всё сдам, но это будет выглядеть совсем неуместно. Кажется, на моей залысине выступает пот.

Освежитель пшыкает и в комнате сразу вкусно пахнет. Я расслабляюсь — уже наступает время обеда. Но только я хочу встать из-за стола, как передо мной появляется изящная рука Кареглазой Эр. Я поднимаю на неё взгляд: она улыбается мне, и на щеках её румянец. Впервые она смотрит на меня как-то не так, как на остальных, очень мягко. Я тут же опускаю глаза и начинаю теребить уголок розовой папки.

Эр всё ещё стоит надо мной. Что ей надо? Разглядывает мою залысину?

— Ты идёшь на обед? — спрашивает она.

Нет, мне надо ехать в офис.

— Ага, — отвечаю я и встаю. Эр смотрит прямо на меня.

Мне так хочется, чтобы она продолжала и продолжала так смотреть на меня! Только на меня и больше ни на кого! Что же, что же сделать?

— У меня есть секрет, — от отчаяния я подхожу неприлично близко к ней и понижаю голос. Она вздёргивает тёмные брови. — Я в лотерею выиграл путешествия во времени.

Её глаза блестят ещё сильнее, а губы еле сдерживают вскрик.

888

— Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо в Офис, — мы с Эр сели вместе в столовой. Она ниже меня по должности (она информлистки пишет), так что я и подумать не мог, что так можно. Но она говорит, что можно.

Её щёки пылают, она наклоняется ко мне через весь стол, а каша её остывает.

— Тебе надо есть кашу, чтобы кости были крепкие.

— Да забудь про кашу! — горячо шепчет она. — Ты можешь вернуться в прошлое и посмотреть, что было раньше! Я всегда мечтала об этом! Это самый лучший выигрыш в лотерею на всём свете!

— Это брак, я должен его заменить, — я сую в рот ложку. Каша безвкусная, но мне это очень нравится.

— Нет, это благословение. Лотерея дала тебе эти часы, потому что ты поступил смело, когда отказался от порки, — голос Эр становится совсем мягким. — Пожалуйста, давай отправимся в прошлое вместе, — и она кладёт свою ладонь поверх моей.

Я чувствую себя так, словно простудился.

888

Мы едем в метро вместе. Эр постоянно ворочается, ей не нравится воздух. А мне вот, наоборот, нравился он всегда: освежители и тут исправно работают. Это всё лучше, чем гадкая улица.

Эр пишет информлистки, она очень хорошо должна знать про опасность улицы и свежего воздуха.

— Слушай, — шепчет она. — Что-то мне не очень хорошо тут. Поскорее бы приехать.

Я не знаю, что ответить, и мотаю головой. Краем глаза я смотрю на Эр. Она носит короткие волосы, обычно женщины предпочитают длинную косу. А ещё у неё руки такие гладкие. И губы совсем не потрескавшиеся, наверное, потому что она их облизывает. Юрк! — и проведёт кончиком по нижней губе.

И рабочий комбинезон она застёгивает не до самого конца, оставляет горло открытым. Я ещё сильнее кошусь и вижу, что шея у неё замечательная, сказочная.

Когда мы наконец добираемся до меня, то она по-хозяйски залезает на кровать.

— У меня тоже окна нет, так грустно, — Эр оглядывается. Свет мигает.

Я стою и не знаю, сесть мне на стул или на кровать.

— Ну, показывай, — улыбается она.

Точно! Часы.

Эр просила показать их ещё на работе, но я не решился. Быстро ставлю дипломат на кровать, открываю его, достаю шарик, в который обратно завернул выигрыш. Передаю ей.

Она вертит его в руках, потом быстро открывает. Улыбается (от лампочки тени на её лице бы такие тёмные). Читает записку.

— Тут сказано, что надо выставить время и дату на часах и потом лечь спать. Проснёшься ты уже в прошлом, — она прикусывает губу. — Значит, путешествовать можешь только ты один.

— Угу, — я мягко сажусь к ней. Пшыкает освежитель.

— Хех, а я свой отключила, — говорит она, даже не поднимая на меня глаз.

— Зачем?

— Мне кажется, от него тупеют.

Я смеюсь. Сразу понятно, почему она только пишет информлистки, а не перекладывает бумаги из папки в папку, как я. Глупенькая Эр.

— Освежители установлены Страной для нашего блага. Благодаря им мы всегда бодры и счастливы. И пахнет вкусно, — назидательно произношу я.

— Я думаю, что их поставили, чтобы мы отупели. Ты хорошо помнишь, что было неделю назад? А год назад? Я почти ничего не помню из своего детства, не узнаю людей. Когда я хожу по поверхности и не вдыхаю освежитель, то у меня голова как будто просветляется.

— Как же ты ходишь по поверхности? Квота на это совсем маленькая. Да и опасно это. Так по телевизору говорят. Я никогда не пропускаю вечерней поедание каши с совместным просмотром телевизора.

— Я нарушаю квоту. Всё равно никто не следит. Люди не работают, а делают только вид, имитируют бурную деятельность. Я не езжу на метро, хожу только пешком, — тихо произносит она.

Я затаиваю дыхание. Она поступает плохо.

Погас свет. Мы сидим в тишине, и я слышу, как глубоко она дышит. Мне кажется, что она продолжает смотреть на часы.

Даже если она поступает плохо, так ли это ужасно? Так ли это ужасно, пока она тут, так близко ко мне?

888

Когда Эр теперь приносит листовки, она подмигивает мне. А во время обеденного поедания каши мы всегда садимся вместе. Я не могу отвести глаз от того, как она улыбается, поправляет непослушные волосы, как морщит нос от каши.

— Ты уже выбрал, куда отправишься?

— Нет.

— Я слышала, что раньше людей фотографировали не чудо-стенки, а другие люди. У них были маленькие коробочки, они щёлкали на них — щёлк-щёлк! — и получали фотографии.

— Я бы не стал доверять людям в таких вещах, хорошо, что есть чудо-стенки. Да и не похоже это на правду. Чудо-стенки были всегда.

— А ещё люди лечили людей, совсем как…

— Ой, ну вот это точно вздор! Никто у людей лечиться бы никогда не стал! Только у чудо-стенок! — Я даже случайно выплёвываю немного каши от такого вздора. Эр такая глупенькая.

— Честно! На поверхности ходят такие слухи! А ещё люди в небо летали! Далеко-далеко!

— Аахахах, ну конечно. Все знают, что небо заканчивается куполом. Они бы расшиблись в кашу! – Я скидываю остаток каши в тарелку для наглядности.

Эр прикусывает губу. Наверное, в школе она получала одни двойки. Откуда у неё только такие глупости в голове берутся.

Я вот был отличником.

— Пожалуйста, Ка, отправься в прошлое. Мне кажется, там всё было по-другому, — говорит она поникшим голосом.

— С чего ты решила? Страна чудес была всегда. И всегда была неизменна. Как только она появилась, так сразу стала идеальной страной.

— Ка, разве ты не чувствуешь? Разве тебе не кажется, что всё вокруг не настоящее? Знаешь, как я пишу листовки? Я просто переставляю слова в случайном порядке на машине. Разве я могу этому доверять? Ты можешь отправиться в прошлое и всё увидеть своими глазами.

— Не хочу ничего видеть своими глазами.

— Ты будешь знать правду. И будешь свободным, — она смотрит на меня. – Это величайший шанс, пожалуйста, используй его. Один старик мне рассказал, что когда был мальчишкой, то всё было по-другому. Старик не работает и всё время торчит на поверхности, к нему вернулась память. Он сказал, что раньше люди читали много-много листовок, написанных другими людьми. А ещё у них была какая-то штука. Ну, как телевизор. Только через неё писали друг другу листовочки. И эти листовочки тут же оказывались у получателя!

— Зачем это? Ведь мы всё время проводим вместе, зачем мне ещё кому-то писать листовку?

— Мне кажется, они говорили так не о новостях с телевизора, а про личное, понимаешь? Сокровенное. Как мы с тобой сейчас.

Как мы с тобой сейчас.

—С трудом верится, — говорю я и чувствую, как опять колотится моё сердце, а ладони потеют.

— А ещё они по этим телевизорам управляли человечками! Внутри там были всякие, не только люди, но и животные, например. Я уверена, что кто-то из них мог управлять временем, совсем как ты!

- Ну-ну, конечно, — я усмехаюсь. – Но даже если так, то что с того? Мне всё равно никто не поверит, когда я вернусь.

— Но ты-то будешь знать! Ты станешь по-настоящему свободным. И я тебе поверю. Я в тебя уже верю, ты особенный.

Ладонь становится такой потной, что я не могу держать ложку с кашей.

888

Соседи недовольны, что я постоянно запираюсь в комнате с Эр. Из-за этого я пропускаю ужин и телевизор.

Я и сам не рад. Зачем доставлять людям неудобство? Им теперь приходится думать, что же мы такое делаем в моей комнате.

А мы выбираем время. Никак не можем сойтись во мнении, какой сейчас год (и никто не может подсказать). И не знаем, сколько отчитывать назад.

Эр говорит, что надо брать лет 70. Как-то пытается подсчитать по возрасту старика с поверхности.

Кстати, оказывается, Эр 22 года. А я вот не знаю, сколько мне. Кажется, 34. Или 41. Эр говорит, что из-за залысины и живота я выгляжу старше, лет на 45.

— Но ты всё равно красавчик.

Ох, Эр.

Свет часто отключается. Ненадолго, минут на семь или десять, но мне нравится сидеть с Эр. Она часто держит в руках мои часы. Но теперь мне кажется, что смотрит она не на них, а на меня.

Пусть она говорит глупости, но мне нравится её живость, её лёгкость. Наверное, даже то, что она нарушает закон, нравится. Но и пугает.

Страх и невероятное желание быть рядом с ней. Вот что мне приносит путешествие во времени.

888

Когда я прохожу в свой офис из столовой, таращусь в окно. Из окна напротив на меня смотрит какой-то клерк. Я хочу кивнуть ему, но вместо этого отворачиваюсь.

Эр постоянно ругает Страну Чудес. Но я так люблю её!

И Эр, и Страну.

Мне кажется, что глупышка вот-вот прозреет, поймёт свою неправоту, а в этом помогу ей я. И потом сдам эти дурацкие часы. И Эр будет отдавать мне листовку и всегда-всегда улыбаться. И будет хорошо.

Прохожу к себе за стол. Читаю табличку с названием своей должности.

Сейчас мне не очень хорошо.

888

Прячу я часы под матрасом. Там же, где и марки.

Иногда я достаю их и разглядываю. Что если и правда отправиться в прошлое? Не зря же я их выиграл. Да и как теперь пойдёшь в офис? Столько времени прошло.

Наверное, даже лучше будет воспользоваться ими. Я возвращусь на 70 лет назад, а там всё та же любимая Страна. И Эр поверит мне. И будет благодарна. И, может, опять возьмёт меня за ладонь.

Да, наверное, так будет хорошо.

888

— Знаешь, почему я никогда не опаздывала?

— Почему?

— Я всегда хожу пешком. По поверхности. Никто ещё ни разу не проверил мой проездной. Надеюсь, что и не проверят. Там слишком много нарушений.

— Но причём тут это?

— Думаю, они специально останавливают поезда. Ну, чтобы каждый рано или поздно опоздал. Чтобы каждого выпороли.

888

Мне жаль соседей. Столько неудобств! Я чувствую, что нужен им. Что моё место за общим столом пустует, что моя каша ждёт меня. Я так остро ощущаю это.

Иногда я мечтаю, чтобы Эр жила в соседней комнате. И чтобы мы вместе ели кашу и потом смотрели телевизор со всеми.

И я бы удивлял Эр тем, как внимательно смотрю телевизор. И знаю ответ на любой вопрос. Как здорово жить в Стране Чудес!

888

Эр пододвигает стул к стене и встаёт на него. Она поднимает руки, нащупывает освежитель.

Я не могу перестать смотреть на её руки с закатанными рукавами, на её спину, которую сейчас обтягивает комбинезон, на её ноги.

— Готово! — она спрыгивает и улыбается мне.

— Не думаю, что это хорошая идея, — я разглядываю свои руки. Из-за мерцающего света они кажутся какими-то заленоватыми.

— Давай выключим, — Эр дёргает за шнурок и лампочка гаснет. — Мне кажется, это отличная идея.

Я чувствую, как кровать проседает. А потом я почувствую тёплое плечо Эр своим плечом.

Хорошо, что она не видит, как я покраснею. Хоть мне и не нравится, что она выключила освежитель, вот так сидеть мне нравится.

— Ты первый человек за всю мою жизнь, которому я по-настоящему доверилась, — кажется, она повернула голову ко мне головой. — Ещё тогда, когда ты отказался от порки. Я знала, что ты особенный.

— Да нет…

— И тебе не просто так выпали часы. Ты всё-всё-всё изменишь, ты узнаешь правду, ты… Я не знаю, ты станешь героем.

Героем с залысиной.

— Да нет…

— Да-да. Вот увидишь. Для меня ты уже герой, — она легонько толкает меня. — Давай ты отправишься в 5 апреля 2016-го? Мне кажется, это отличный день. Наверное, тогда могло произойти что-то важное.

— Давай, — мой голос звучит неожиданно уверенно. Мне хочется сделать это для неё.

— Мне кажется, что раньше все могли путешествовать в прошлое, — она замолкает. — Ну, знаешь, память. Если у тебя есть воспоминания, то ты можешь отправиться куда угодно. А у меня такое чувство, что у нас памяти и нет, всё такое мутное.

Я пытаюсь вспомнить школу. Я знаю, что ходил в школу. Но я не могу. Или хочу вспомнить, когда впервые увидел Жирного Эда. И не могу. Я хорошо помню, что смотрел по телевизору, хорошо помню, как ел кашу, как перекладывал бумажки. Но мне кажется, что так было всегда.

Совсем как Страна чудес.

Я помню, как начал думать об Эр. Но как давно это было? Не знаю.

— Эр, почему ты стала сомневаться? Я не понимаю. Разве тебе не нравится знать ответы на все вопросы? Жить в самой чудесной Стране? Возможно, единственной стране, — я поворачиваю к ней голову, но не могу увидеть её. Я чувствую, что воздух какой-то спёртый.

— Вот-вот, возможно, единственной. Я ничего не знаю о мире. Они хотят, чтобы я ехала в метро. В котором даже не могу разглядеть лиц из-за дурацких лампочек. Чтобы шла по узкой улице до офиса. Офисы похожи на высоченные гробы, посмотришь — голова закружится. Чтобы сидела в комнате, в которой даже окон нет. Я как будто под землёй живу, ничего не вижу. Никого не помню, — она ёрзает.

Воздух становится всё тяжелее.

— Однажды я встала между офисами и стала смотреть на небо. Пару часов смотрела. У меня даже шея затекла. И знаешь что?

— Что?

— Я не ослепла. Вот тогда я и стала сомневаться.

Мне тяжело дышать. Освежитель слишком долго не работает. От слов Эр затошнило.

Я знаю, что нельзя смотреть на небо. Ну зачем, зачем на него надо смотреть?

Я слишком сильно чувствую, что рядом со мной сидит Эр. Она слишком тёплая, слишком рядом. Мне впервые хочется повалить её на кровать. У меня возникает чувство, что я знаю, что так надо.

Но при этом я испытываю отвращение к Эр. Я знаю, как правильно, а она… а она…

А вдруг она права?

Я вслепую хватаю её за плечо — от неожиданности она взвизгивает. Дышать совсем нечем. Я прислоняю её к себе: она дышит так часто. И не пытается вырваться.

Мерзкая Эр!

Я откидываю её и выбегаю из комнаты. Свежий приятный воздух оглушает меня. Я бегу по узкому коридору и не могу начать дышать нормально.

На кухне я открываю кран с кашей и начинаю глотать жижу прямо из-под него. Соседи уже смотрят телевизор, но отвлекаются от него, так много шуму я наделал.

Я глубоко дышу и смотрю на них загнанно и жалобно. Каша размазана по всему лицу.

Жирный Эд хлопает. Все вокруг подхватывают. Их много, сложно разобрать лица. Меня всё ещё подташнивает.

— Иди смотреть телевизор, — говорит Эд.

И я улыбаюсь.

888

Говорю Эр, что готов к путешествию.

888

Эр сидит на моём стуле. Она явно волнуется: то и дело облизывает губы. Её непослушные волосы спадают на лицо.

— Дурацкая причёска, Эр.

Я уже лежу. Мне остаётся выставить дату и заснуть.

— Я волнуюсь, — Эр натянуто улыбается.

Меня раздражает её улыбка. Как-никак, она ниже меня по работе. Будет тут ещё сидеть, на меня смотреть.

И губы она облизывает противно. И комбинезон никак застегнуть нормально не может. Мерзкая, мерзкая Эр. Глупая, глупая.

— 5 апреля 2016-го?

— Да, Ка.

— Ну что ж, пора воспользоваться своим призом, — я улыбаюсь и выставляю дату.

— Да. Буду ждать тебя здесь, — она берёт мою руку в свою. — Береги се…

Она не заканчивает, потому что видит, что за день я поставил.

Сквозь сразу накативший сон я вижу, что она смотрит на меня непонимающе и испуганно.

88∞

Конечно, я знаю, что вернуться из этого путешествия невозможно. Сразу догадался. Хотя в какой-то момент мне и правда хотелось отправиться в 2016-й, слишком уж Эр страстно об этом говорила.

Но я умнее. В конце концов, я был отличником в школе. Я уверен в этом.

Я сажусь на кровати и дёргаю за шнурок. Свет включается. Быстро одеваюсь. Ем кашу. Улыбаюсь Эду. Как приятно: человек выше меня по чину, а такой радушный.

Когда я спускаюсь в метро, то ещё успеваю на ранний поезд. Но я не захожу в него. Дожидаюсь свой.

Он останавливается и стоит 24 минуты.

В офисе опять никто не заметил моего отсутствия. Какие молодцы! Увлечены работой!

Клерк опять сказал подождать за столом. Ах, синяя и розовая папочки, как же я рад перекладывать в вас бумагу!

— Эй, чего прохлаждаешься? — Эр протягивает мне информлисток. Я смотрю на неё снизу вверх. Приветлива, но без той теплоты, которую я видел у неё. Мерзкая Эр. Я плавно поднимаюсь из-за стола, так, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

— Подчинённая, думаю, мне следует проверить ваш проездной. Мне поступила информация, что вы жёстко нарушаете квоту пребывания на свежем воздухе. Если это подтвердится, вас ждёт порка. Но не волнуйтесь, она полезна для ягодиц.

Я улыбаюсь Эр и дотрагиваюсь до таблички на столе. Моя должность.

Клерк по Квотам.

Я определённо хочу, чтобы её выпороли.

Эр смотрит на меня непонимающе и испуганно.

— Ка, — Клерк запинается. Смотрит на меня как-то по-другому. — Клерк по Квотам, проследуйте за поркой.

Я выхожу из-за стола с гордо расправленной спиной. Я чувствую себя полноправным членом коллектива.

О таком путешествии во времени можно было только мечтать. Воистину, я живу в Стране самых настоящих чудес.

#quantumbreak_contest

1 комментарий

Почитать: "Убить" Гитлера