Стрим-центр13 в эфире
И снова шаманстоун. Onlyhardcoree стримит Hearthstone: Heroes of Warcraft
Pokemon Sun. Собираю покедекс. Nuke73 стримит Pokémon Sun/Moon
<Leonid> MasterYolo Leonidish стримит Heroes of the Storm
stream center intro slide 1

«Канобу» и «ВКонтакте» запускают «Стрим-центр» — сервис для тех, кто любит смотреть и проводить прямые трансляции. Наш сервис поможет делиться стримами с «ВКонтакте», Twitch и YouTube и обеспечит новую аудиторию, которой будет интересен именно ваш контент.

«Стрим-центр» доступен на любой странице «Канобу» — достаточно нажать на стрелку в верхнем правом углу и развернуть сетку с активными стримами. Вы также можете открыть чат, кликнув на иконку сообщения в правом углу.

Кнопка «Добавить стрим» позволит поделиться прямой трансляцией. После нажатия вы увидите три активных поля. В первой строке нужно вписать адрес канала, остальные поля заполнит наш сервис.

stream center intro slide 4

Делиться стримами — это просто! Попробуйте сами. Обратите внимание, что после добавления стрима ваша трансляция сначала отправится на рассмотрение модераторов.

4 2 266
6 мин.

Три ночи Марека

Три ночи Марека - Изображение 1

Наша деревня стоит между лесом и рекой. Война разорила ее. Когда-то она была богатой, по реке плоты гоняли, лодки с товаром. Ярмарки, трактир, церковь своя был, но теперь торговать не кому и не чем. Не до жиру быть бы живу. Мужиков сейчас почти не осталось. Только я, Козимыч и Ежка. Казимыч - мельник. От армейских он откупился, а Ежи – он немного дурачок. Когда к нему пришли забирать, встретил их верхом на свинье, с ведром на голове и криками о том, что у него дед воевал и он, конечно, посрамит его память, если не защитить сиятельство нашего императора. Ну, сержант таких «героев» уже много видел по деревням. Подошел к Ежке, говорит: «Ты мне дурачка не включай. Меня не проведешь», и двинул его обухом топора по ведру. Не сильно, так для порядка. Ежка упал, прям в грязь, пену ртом пустил. Бьется, хрипит. Падучая. Посмотрел на него сержант-рекрутёр, плюнул «Не солдат, один убыток». Забрал свинью, только ведро оставил. После этого падучая Ежку отпустила. Наверное не такой уж дурак Ежи.

А с меня, что взять? Я – инвалид. С одной рукой не повоюешь.

Хозяйство у нас тоже плохое, две коровы и кобыла остались. Только лесом и речкой кормимся.

Пропала у нас на Юрьев день корова Козимыча. Стайка в щепки, двери с петель, в потолке дыра размером с корову. Думали, вознеслась рогатая страстотерпица.

Бабка Агнешка только крестилась и говорила, что нечисть это – Грифон. Везде перья, отметины от когтей глубокие. Не – говорит Козимыч – грифоны только в сказках. Детей на спине катают, да героев через моря переносят. Это бандиты с лесу. Боятся, как бы солдат за ними граф-курфюрст не отправил. Следы заметают, юродивые.

Решили мы скотину сторожить. Не так много у нас скотины осталось. Корова моя, да Пчелка – кобыла Козимыча. Сели около сарая в стог. Ежку с собой взяли. Он хоть и дурачок, зато целый. Все пользы больше. Я топор взял, Козимыч – молотило, а Ежи саблю дедовскую, да крышку от бочки. «Щит» - говорит.

Сидим значит за стогом, ждем. Ночь тихая, светлая. Луна размером с жернов. Стемнело уже светлячки зажглись. Ну, нас с Козимычем разморило после штофа. Оставили Ежи как самого молодого на караул.

Чувствую, толкает в бок. «Дядя Марек, Дядя Марек, проснись». Я глаза разлепил, на сарай смотрю. А там тень. Не то медведь, не то ястреб. Тело кошачье волосатое, только клюв как у коршуна острый, и крылья как у мельницы. Ясное дело – грифон. Права была бабка Агнешка. Когти как серпы блестят. Я Козимыча растолкал. Сидим втроем, дышать боимся, а он давай крышу рвать. Она у меня обычная дощатая, да доски все старые гнилые. На новые ни сил, ни денег нет. Слышу, корова моя мычит, и даже не мычит, а уже воет голосом таким страшным. Чувствует зверя, бедная.

Ну, я не выдержал, корова то, у меня одна – кормилица. Выскочил из-за стога и давай кричать: «Ах, ты сучье ты вымя, голова куриная, что ж ты делаешь, тварь ты этакая», а он смотрит на меня глазами, не поймешь не то кошка, не то коршун. Ну, думаю: «Все кончился дед Марек». Тут Ежик вылез, давай орать, саблей в щит бить. Грифон замер, уши прижал, отступил, глядит на нас. Козимыч тоже вышел, давай цепом махать, орать благим матом: «Ах, ты такая растакая тварюка, Кошка ты с крыльями. Корову мою забрал». Шум, гам. Ежка по крышке саблей бьет, мы с Козимычем руками машем, орем.

Грифон попятился, развернулся и улетел в небо. Только его и видели.

Стали мы на следующее утро решать, что делать. Просто так зверь не уйдет, а за Ведьмаком посылать – у нас к тому времени, ни то, что скотины, кошек не останется. Да и нет у нас денег таких, чтобы Ведьмаку заплатить. Козимыч говорит,- «Думаю я, что нужно гнездо его в лесу найти. Разорить. Он хоть и размером с корову, а все же зверь. Глубже в лес уйдет и к нам в деревню залетать не будет».

Встал Ежи, говорит «Искать гнездо его – глупо. Да, и не справимся мы с ним втроем. Давайте хитрее поступим: запрем ночью в пустом трактире корову твою. У трактиры стены каменные, крыша прочная, второй этаж есть. Как только зверюга корову жрать начнет, двери жерновом завалим и запалим. Трактирщика еще прошлой весной лейтенант повесил, за то, что пиво разбавлял. Грифон – не феникс, сгорит, костей не останется.»

Подумали, порешали. Жалко корову, последняя осталась, но делать нечего. Если сейчас зверя не побороть, завтра он и до тебя доберется. Достали молотки, топоры, давай окна заколачивать. Он как трактирщика не стало, опустел, травой начал зарастать. Что-то деревенские забрали, что-то развалилось, но сам трактир стоит прочный, стены каменные, дверь большие дубовые, не утащишь. Его дед покойного хозяина строил. «Веселый пескарь» назывался. Отличное пиво делал трактирщик, зря лейтенант его тогда наказал. В общем, заколотили мы его, соломы нанесли вовнутрь побольше. Жернов с мельницы привезли, у дверей поставили. Стал я корову свою заводить, а она упирается, чувствует рогатая, что на смерть ведут. Даже не мычит, только в глаза смотрит. Смотрю на нее, слеза наворачивается. «Если не ты сегодня, завтра нас всех тут эта зверюга поест, выручай родимая». Ослабилась, пошла. Скотина, а все понимает.

Завел я ее в зал трактирный, к очагу привязал. Козимыч подходит, говорит: «нужно ее порезать. Зверь, он же кровь чует, точно прилетит». Делать нечего резанул ее по ляжке, кровь аж заструилась. Надо значит надо.

Пошли в овраг придорожный, а там уже Ежка гнездо свил. Обложился грязью, гнилой соломой. Дух, говорит, чтобы человечий отбить. Стали мы грифона проклятого дожидаться. Сидим в канаве, ждем. Звезды уже на небе зажглись, месяц вышел, слышно только, как корова в трактире вопит жалобно. Тут как месяц поднялся, слышу, хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. Грифон за трактир приземлился. Коровка моя видно тоже услышала, что по ее душу прилетел проклятый, затихла. Вижу из-за угла высунулся и тихо-тихо, как кошка в дверь зашел. Слышу, бум-бам, коровушка моя страшным воем орет. Настиг ее гадина. И так мне не хорошо стало, обидно. Смотрю на Козимыча, а он белый весь, и злым шепотом ему: «Что ж вы герои захребетные, как коровку мою на смерть отправлять – это легко, а как до дела дошло – в штаны навалили. Запаливай факелы, мироед.

Козимыч, огниво из-за пазухи достал, начал факел трясущимися руками разжигать. За мной, – говорю - Ежка, нужно ворота подпереть. Встали мы, тихонько-тихонько к жернову пригнувшись, побежали. Подбегаем к дверям, а там только чавканье слышно, да клекот. Начали жернов толкать. Он тяжелый - пудов шесть. Налегли на него вдвоем всем весом. Думал, жилы порвутся. Жернов тяжелый еле-еле идет, подкатили его к самым дверям. Чувствую, уперся во что-то, не идет. Грифон затих, и так мне страшно стало от этой тишины, хоть бросай все и беги в лес, но нельзя, поздно уже. Смотрю под жернов, а там полено, точно не закатим. Я на Ежку, и показываю ему, мол: «Убери препятствие». Он все без слов понял, отпустил камень, сделал два шага вперед и наклонился перед жерновом, чтоб полено вытащить. В это время из дверей лапа высовывается. Когти как серпы блестят, и хвать Ежку за шею. Он заорал, полено из рук бросил. Руками в лапу вцепился, а она с ним как мышонком кошка. Схватила и в трактир тащит. Дьявольская сила, затащила мальца как пушинку. Я стою, ни жив, ни мертв. Чувствую время медленно идет, все как в киселе. Козимыч с факелами бежит, сапоги старые Ежки в двери исчезают. Навалился из-за всех сил на жернов, к дверям его привалил. Схватил у Козимыча факел через дыру внутрь закинул. Дальше все как в тумане. Помню только, стоим мы около трактира, зарево до небес. И пахнет только гарью и черемухой.

К утру все догорело, одни стены каменные остались. Нашли только кости, обгоревшие: Ежи, Грифона и коровьи. Потом конечно к нам сам курфюрст приезжал. Дал золотой, череп грифона себе забрал. Повесит, наверное, над камином. Жалко только Ежку, без него совсем у нас никого из молодых в деревне не осталось.

#канобуведьмак

2 комментария

Выборы (итоги)!