Стрим-центр6 в эфире
Новая Хк лига Path of exile Onlyhardcoree стримит Path of Exile
Что с лицом? bekugrap стримит Dota 2
Просто проходим. NovaAeterna стримит Shadow Tactics: Blades of the Shogun
stream center intro slide 1

«Канобу» и «ВКонтакте» запускают «Стрим-центр» — сервис для тех, кто любит смотреть и проводить прямые трансляции. Наш сервис поможет делиться стримами с «ВКонтакте», Twitch и YouTube и обеспечит новую аудиторию, которой будет интересен именно ваш контент.

«Стрим-центр» доступен на любой странице «Канобу» — достаточно нажать на стрелку в верхнем правом углу и развернуть сетку с активными стримами. Вы также можете открыть чат, кликнув на иконку сообщения в правом углу.

Кнопка «Добавить стрим» позволит поделиться прямой трансляцией. После нажатия вы увидите три активных поля. В первой строке нужно вписать адрес канала, остальные поля заполнит наш сервис.

stream center intro slide 4

Делиться стримами — это просто! Попробуйте сами. Обратите внимание, что после добавления стрима ваша трансляция сначала отправится на рассмотрение модераторов.

2 3 188
7 мин.

Марь Иванна

Марь Иванна - Изображение 1

(таки посмотрим что получится из нарушения тематики сайтегга)

А еще вот как в жизни бывает.

Возьмем, Ратовых. Образцовая семья – мама, папа, сын. Трехкомнатная квартира, дача, автомобиль, достаток. Живи, радуйся, в ус не дуй. Но всякое случается. Когда приятное, когда не очень. Расскажу про них презабавную историю.

Хранительница очага – Людмила Гавриловна Ратова – женщина тихая и скромная. Воспитанная в семье строгих патриархальных взглядов, она во всем привыкла слушаться мужа и без его весомого мужского мнения последнего слова не говорить. Так получилось и в этот раз.

Стоит сказать, что Людмила Гавриловна была человеком в некотором роде тёмным, как сейчас принято говорить. Привезенная мужем – интеллигентом в третьем поколении – из глубокой деревни, где последний отбывал практику (что вызвало скандал в семье и инфаркт у Нины Витальевны – матери мужа), она так и не смогла окончательно приспособиться к быстротекущей городской жизни с ее постоянным прогрессом и меняющимися правилами игры, которое мы называем социальными связями. Не подумайте плохого, Людмила Гавриловна, в отличие от крикливых базарных колхозниц, была женщиной тихой и достаточно умной. Но, к сожалению, ум ее был более статическим, чем динамическим, а потому она, как могла, старалась впитывать новые знания, но знания эти к моменту отпечатывания на коре мозга оказывались безнадежно устаревшими (особенно, если принять во внимание тот факт, что знания сегодня устаревают натурально через час). А потому, хоть и знала Людмила Гавриловна что такое, скажем, компьютер, но до сих пор побаивалась этой вечно урчащей машины, плюющейся картинками и текстом. Или, например, стоило ей только привыкнуть к кнопочным мобильным телефонам, как оказалось, что и нет больше кнопок, а теперь в моде возить пальцами по экрану. Такого кощунства чистоплотная Людмила Гавриловна, делающая уборку почти каждый день, конечно стерпеть не могла, а потому до сих пор пользовалась старенькой Нокией, которая по нынешним меркам годилась только для забивания гвоздей. Интернет вообще вызывал у нашей героини священный трепет. Но довольно о ней, так как представление, я надеюсь, вы получили.

К чести Людмилы Гавриловны, стоит отметить, что она была, в отличие от все тех же крикливых базарных баб, совершенно нелюбопытна и уважала право на частную жизнь каждого, пусть даже этот «каждый» приходился ей сыном. А потому история эта вышла абсолютно случайно, как бы невзначай для одних и по воле злого рока для других.

Как-то раз, моя полы в коридоре, случайно услышала наша героиня сквозь приоткрытую дверь разговор ее сына – Александра Александровича Ратова – со своими друзьями. Вернее говорил только он, а остальные не издавали ни звука, по крайней мере Людмила Гавриловна их не слышала. Поначалу было решила наша героиня дверь в комнату сына закрыть, потому как с детства была научена, что чужие разговоры подслушивать нехорошо, да и дверь мешала чистоту наводить, но подойдя к проему, поневоле заслушалась. Сын ее рассказывал с искрой и с жаром, который достался ему от отца, о некоей Марь Иванне (именно так он произносил), о том, что ничего в его жизни лучше не было, о том, как она открыла для него новые горизонты и так далее, и так далее, и так далее.

Поняв, что речь идет о женщине в жизни сына, Людмила Гавриловна раскраснелась, пристыдила себя за любопытство и поспешно прикрыла дверь настолько тихо, насколько это возможно.

Но какая мать может выбросить из своей головы тот факт, что в жизни его сына появилась еще одна женщина, помимо нее самой? Да и было в рассказе сына нечто такое, что смущало ее. А потому она твердо решила вечером обсудить это с мужем – Александром Николаевичем Ратовым – вечером.

- Знаешь, - аккуратно начала она разговор, когда в назначенный час муж ее, умиротворенный котлетками, уселся в своем любимом кресле и развернул газету, - мне кажется в жизни нашего сына появилась девушка.

Александр Николаевич, не отрывая взгляда от спортивных новостей, спокойно произнес:

- Ничего удивительного. Ему уже семнадцать .

- Но меня смущает, что он называет ее Марией Ивановной.

Глава семьи отложил газету и строго посмотрел на спутницу жизни. Этот повелительный взгляд и безграничное умение играть словами были тем, что когда-то покорило Людмилу Гавриловну – простую деревенскую девушку. Немаловажным являлся тот факт, что Александр Николаевич был человеком взглядов крайне либеральным и даже с небольшой анархической жилкой, может быть, а потому и сам не лез в чужие дела и в других того не одобрял.

- Откуда ты знаешь? Он говорил с тобой об этом?

Саша был хоть и в весьма мирных и дружеских отношениях с родителями, но тем не менее у него, как у каждого подростка в данный период, жизнь превратилась в один сплошной секрет, а потому подробностями ее с родителями он делился крайне неохотно.

- Я, - пролепетала Людмила Гавриловна, млея от строгого взгляда и не менее строгого тона и краснея от стыда - подслушала случайно его разговор с друзьями.

- Ты же знаешь как я отношусь к подслушиваниям, подглядываниям и прочим подобным вещам.

- Это вышло случайно, - лепетала хранительница очага, - я мыла пол, а дверь…Но, послушай, неужели тебя не смущает тот факт, что он называет свою девушку по имени-отчеству?

- У молодежи свои заскоки и, как они это говорят, ммм, фишки. Может, сейчас так принято.

- А если это взрослая женщина?

- Тем лучше. Это пройдет, а он получит бесценный опыт. Если это взрослая женщина, то она понимает, что это временно.

- А вдруг, - внезапно осенило Людмилу Гавриловну, - это его учительница? Стыд-то какой.

- Тем паче. Это будь у нас дочь – был бы стыд. А для него это статус. Вообще оставь его в покое. И денег больше карманных давай. Лубоф – дело затратное, - хмыкнул Александр Николаевич.

- Много ты потратился на полевые-то ромашки, - едко, но беззлобно поддела мужа супруга и рассмеялась.

Тот рассмеялся в ответ и снова взялся за газету, давая понять, что тема закрыта.

И все же материнское сердце не знало покоя. Не давала отдыха мысль об учительнице. А вдруг это истеричная одинокая сорокалетняя грымза, которая исковеркает мальчику взгляды на жизнь? Яростное желание узнать ответ боролось с либерализмом главы семейства и воспитанием, пока, наконец, сама жизнь не подкинула Людмиле Гавриловне шанс в виде родительского собрания, которое многое прояснило.

Аккуратно расспросив классную руководительницу после собрания, Людмила Гавриловна узнала, что да, есть, мол, у класса учительница Мария Ивановна , что ведет она английский язык, что перевелась она в школу с месяц или два назад и вообще вот она по коридору идет и можно с ней незамедлительно познакомиться.

От знакомства Людмила Гавриловна благоразумно отказалась, так как внешний осмотр ее более чем удовлетворил. Мария Ивановна оказалась не обиженной жизнью женщиной в годах, а весьма молоденькой, лет двадцати двух или трех, ладно скроенной девушкой с большими голубыми глазами и детским наивным личиком.

Конечно, то что девушка была старше сына немного грызло мать семейства, но радость за то, что избранница сына красива да еше и умна, если работает учительницей, перебивало все сомнения. Радость от хорошего выбора подкрепляло еще и то, что сын явно стал лучше учиться, стал более общительным и внимательным к матери. Хотя, конечно, поговорить о Марии Ивановне или, как тогда говорил сын Марь Иванне, Людмила Гавриловна, следуя заветам мужа, не решалась. Поток карманных денег не прекращался, мать радовалась хорошим оценкам, Александр Николаевич прекрасным котлеткам, которые стали еще вкуснее, впитывая прекрасное настроение хранительницы очага, все были счастливы.

Но ничто не вечно под луной, все когда-то заканчивается. Так закончилась и идиллия в семье Ратовых. Изменения в поведении Саши были внезапны и разрушительны. Его глаза стали похожи на слабый огонек, блуждающий в пустоте, стиль одежды сменился со строгого на какие-то мешковатые бесформенные вещи, волосы больше походили на копну сена, и в доме Ратовых все чаще стали звучать странные заунывные ритмы в виде песен на английском языке с жутчайшим акцентом.

«Бросила», - думала про себя Людмила Гавриловна, - «Как же он страдает». Поначалу она утешала себя тем, что это не продлится вечно, что это обычная реакция на первый ответ такой жестокой жизни, что это неминуемо должно было произойти. Так бы (наша героиня это точно знала) думал и Александр Николаевич.

Но время шло, а Саше становилось только хуже. И когда уже оценки скатились ниже некуда, Людмила Гавриловна первый раз в жизни решила пойти против слова своего мужа и вмешаться, пока не стало слишком поздно. С твердым намерением и тяжелым сердцем, убеждая себя, что это для блага Саши, она направилась в школу с целью поговорить с пресловутой Марь Иванной, естественно ничего не сказав мужу.

Конечно, она пылала праведным материнским гневом (ну ведь нельзя же так резко с мальчиком, что всего за какой-то месяц он стал своей полной противоположностью), но когда наша героиня вошла в кабинет, и Мария Ивановна обернулась к входящей и посмотрела на Людмилу Гавриловну своими большими голубыми глазами, из последней испарилась вся ярость.

- Мария Ивановна? – спросила хранительница очага Ратовых, усаживаясь напротив.

- Да. Что вы хотели? – голос был поистине ангельским, немудрено, что Саша был на седьмом небе.

- Мария Ивановна. Я понимаю, что это не мое дело, но и вы поймите меня. Вы, вероятно, когда-нибудь станете матерью, поэтому нам будет легко объясниться, - и Людмила Гавриловна изложила всю ситуацию.

Учительница английского языка слушала внимательно и не перебивая и, когда Ратова закончила свой рассказ, выглядела удивленной.

- У нас с вашим сыном никогда ничего не было. Я бы не позволила себе отношения, порочащие меня, как учителя.

Людмила Гавриловна была сбита с толку.

- Но. Кто же тогда такая Мария Ивановна?

- А как, вы говорите, ваш сын называл ту женщину? Марь Иванна? – спросила учительница и вдруг засмеялась чистым невинным смехом.

И предваряя вопросы, которые готовы были хлынуть из Людмилы Гавриловны, как цунами, Мария Ивановна продолжила:

- Я, кажется, знаю эту Марь Иванну, простите меня за мой смех, - и изложила свои подозрения Ратовой.

Тут-то все и вскрылось. От синяков на мягком месте и домашнего ареста, Сашу не спасли ни либерализм Александра Николаевича, который в тот момент напоминал Людмиле Гавриловне ее отца, поровшего своих детей за серьезные провинности вроде подожженного случайно сарая, ни вопли Саши о том, что ему уже семнадцать лет, он взрослый и вообще сегодня так детей не воспитывают, ни обвинения им же своей матери в предательстве, которая, несмотря на страх перед мужем за своевольство, решила рассказать отцу семейства всё.

Вот такая история, господа. Кто-то поверит, кто-то только посмеется, но даже если то и вымысел, истина остается незыблемой – жизнь полна сюрпризов, а сюрпризы эти порой невольно устраивают себе сами люди.

P.S. А еще можете почитать про Ведьзмина

3 комментария

Средневековый эпос о Герое, который не Герой