Стрим-центр9 в эфире
Final Fantasy XV - Вспоминаем серию ФФ RATIBORU стримит StarCraft II
ДХ - Чат читаю, квесты выполняю Kenalfy стримит World of Warcraft
The Last Guardian | Про животных и детей Darling_Jen стримит The Last Guardian
stream center intro slide 1

«Канобу» и «ВКонтакте» запускают «Стрим-центр» — сервис для тех, кто любит смотреть и проводить прямые трансляции. Наш сервис поможет делиться стримами с «ВКонтакте», Twitch и YouTube и обеспечит новую аудиторию, которой будет интересен именно ваш контент.

«Стрим-центр» доступен на любой странице «Канобу» — достаточно нажать на стрелку в верхнем правом углу и развернуть сетку с активными стримами. Вы также можете открыть чат, кликнув на иконку сообщения в правом углу.

Кнопка «Добавить стрим» позволит поделиться прямой трансляцией. После нажатия вы увидите три активных поля. В первой строке нужно вписать адрес канала, остальные поля заполнит наш сервис.

stream center intro slide 4

Делиться стримами — это просто! Попробуйте сами. Обратите внимание, что после добавления стрима ваша трансляция сначала отправится на рассмотрение модераторов.

89 96 2487
10 мин.

Вместо предисловия: Пару ночей назад мне в голову пришла мысль написать рассказ, в котором было бы что-то от нуара. ...

Вместо предисловия: Пару ночей назад мне в голову пришла мысль написать рассказ, в котором было бы что-то от нуара.  ... - Изображение 1

Вместо предисловия: Пару ночей назад мне в голову пришла мысль написать рассказ, в котором было бы что-то от нуара. Три-четыре кружки кофе и одна ночь - и вот он, перед вами.

Вещи подобного формата я до этого никогда не писал, поэтому попрошу почтеннейшую публику не судить литературными стандартами. Просто попрошу вдумчиво прочитать и оценить.

P.S. Превосходную обложку нарисовала Bakayaro за что ей отдельная благодарность.

Слепой Город.

Снежинки. Маленькие беззаботные сестрички. Кружась, они мирно летят к своей гибели, к концу своего существования. Издали, они все похожи друг на друга. Но только вблизи, они по-настоящему раскрывают свою сущность, свою индивидуальность..
..прямо как люди. Люди, проносящиеся мимо меня. Люди, спешащие к своим близким, под кров родного дома, чтобы спокойно отужинать и лечь спать, погрузиться в забытье до завтрашнего адского утра.. Каждый с виду похож на идущего рядом. Но это только с виду.. В каждом человеке дремлет своя искорка, делающая его непохожим на остальных. В каждом найдется своя изюминка. Все приспособлены для разных целей. Кто-то способен к наукам, кто-то к творчеству. Кто-то способен только гнуть шею под жирных бессердечных Владык..
Собственно, из таких личностей и был составлен этот Город. Я не буду называть его имя. Этот Город и так достаточно известен, как один из самых крупных индустриальных центров Вселенной.. В нем ежедневно создаются и разрушаются миллионы разных механизмов, погибают сотни людей.. Владыки корпораций обезумели от своих алчных интересов, и, забравшись на вершину, с помутневшими от безразличия глазами, спокойно наблюдают, как под их ногами ежедневно ломаются сотни жизней, сотни начинаний.. Если бы люди только подняли взор, нашли в себе силы объединиться.. Владыки были бы закиданы камнями и свергнуты во славу революции. Но люди слишком устали от непомерного ежедневного труда. На заводах рядом пашут и ученые, и врачи, и художники, и поэты, и инженеры, и пилоты, и солдаты, и матери-одиночки.. Каждый стремится обеспечить себе более-менее сытый день. Самых талантливых и слабых духом, Владыки предпочитают использовать в своих ночных клубах и балаганах, не давая им замараться о шестерни и конвейеры. Они жили недолго. Владыки были склонны к неожиданным перепадам настроения, и частенько скидывали своих «шутов» с балконов своих фешенебельных высоток. Люди, которым не повезло проходить в такой момент мимо, даже не обращали внимания на упавшее тело, не обращали внимания на жуткий комок мяса, который совсем недавно пьяно хохотал и обнимал за прелестное плечико дочурку одного из Владык.. Люди просто шли, не переступая через тело. Через пару дней несчастный оказывался просто затерт в мостовую. Оттого и говорили, что она несколько поменяла свой цвет.

Безрадостное у нас было житье, скажете вы? С непривычки, вполне можно себе такое подумать. Но мы находили способы развлечь свой усталый разум, способы примитивные, но вполне действенные, и милые нашему сердцу.. Те, кто не харкал кровью от усталости на пороге своего родного дома, доползали на наш огонек, в старые заброшенные сарайчики, оставшиеся здесь еще с мирных светлых времен. В них мы устраивали свои клубы. Стены украшали плакаты с популярными в то время эстрадными и кино-звездами; у нас была своя библиотечка, в добрую сотню книг. Мы перечитывали эти несчастные книги до такой степени, что страницы стирались вплоть до корешков. Но мы вжимались лбом в эти корешки и молились.. молились, чтобы мы смогли дожить до того времени, когда наши потомки смогут жить беззаботно, любить жизнь, и не умирать на глазах у своих детей прямо во время вечерней трапезы..
Мы рассказывали друг другу истории о тех временах, когда еще водилась рыба в озере Чернильном, в котором сейчас плавали только черные нефтяные пятна, да неугодившие Владыкам чиновники. Мы были счастливы в эти моменты, перемазанные сажей и копотью от адских фабричных машин. Мы тихонько напевали песни своего детства, мы радовались каждой минуте этих вечеров..
Но наступало утро. И мы, с горящими от боли глазами, вываливались на свет серого солнца, щурясь глядели на него, и верили, что доживем до вечера этого же дня. Но не всем помогала эта вера.

Не думаю, что тебе интересно мое имя, Ты, услышавший эту историю из чьих-либо уст. Достаточно будет сказать, что мои товарищи называли меня Слепцом. Почему именно Слепцом? Потому, что мои глаза не видели ничего с того момента, как пьяная мразь махнула по ним армейским ножом.. Но эта боль не была так сильна, как та, которая живет в моей груди до сих пор.. Боль от смерти матери. Мать.. Мать, как мне тебя не хватает сейчас.. Я потерял счет своей жизни, не знаю, сколько мне сейчас лет, хотя люди не дают мне больше тридцати, но я никогда не перестану думать о тебе, о твоем голосе.. Моя несчастная мать погибла на фабрике, у нее случился приступ - она слишком много работала. Отец был на послевоенной пенсии, но ему едва хватало даже на выпивку, которую он покупал у соседа, имевшего аппарат, производящий эту адскую жидкость. Как то раз отец вздумал напоить и меня, но это вызвало у меня приступ рвоты, и отец, меняя мне забрызганную рубашку, отказался от затеи делиться со мной. После смерти матери, он впал в такую степень невменяемости, что запросто мог не узнать меня и выгнать ночевать в пропахший плесенью и ржавчиной дворик. Я глотал слезы, ложился спать на ржавые железки, и смотрел в небо, мечтая, чтобы моя мать пришла и поцеловала меня.. И надо же было мне лечь в одну из таких ночей на тайник отца, который, спьяну, поутру, полез туда за бутылкой.. Он не узнал меня, так как был пьян вдрызг, видимо он принял меня за нечеловеческое существо, пытающееся его ограбить, и вознамерился прикончить прямо там. Я кричал и плакал от ужаса, медленно отползая вглубь железного хлама, но его разум был помутнен горем утраты и алкоголем. Он вытащил нож из-за пояса и..
..тупая боль не проходит уже долгие годы. Она живет во мне, пульсирует.. Но я хочу чтобы ты знал, отец. Ты научил меня всего двум вещам — чтению и осознанию того, на что способны в иной момент люди. Это пригодилось мне.. отчасти. Впоследствии, отец размозжил себе голову о старую сколотую раковину во дворике.

Я рос, но не работал. «Добрые» Владыки устраивали тем, кто потерял опекунов или родственников, бумаги, по которым те могли получать жалкие копейки, но не работать на их заводах. Это было актом милосердия, хотя, как по мне, так лучше бы я сразу сдох, чем медленно и от голода. При этом мне не позволялось ничего из общественных подработок, ввиду моей незрячести. Люди пугались провалов моих глазниц, и, однажды, одна добрая девочка подарила мне темные очки, которые она где-то подобрала. Они были немного велики, но я приспособил их. И я был очень благодарен ей, ведь теперь я слышал куда меньше бранных слов в мою сторону, когда находился на виду у людей.
Эта девочка была моим ангелом в окружающем меня аду. Она имела звонкий голосок, и была не по годам умна, впрочем, как и все остальные дети соседствующих рабочих. Ее мать знала меня, и частенько выводила ее ко мне, чтобы я поговорил с ней, отвлек от идеи выбежать на улицу и отправиться исследовать Город. Ее назвали Элис, в честь погибшей сестры ее матери. Элис заполняла всю ту пустоту в моей душе, которую подарила мне гибель моей матери. Ее звонкий голосок расспрашивал меня обо всем, о чем читались книги в нашем клубе. А я с радостью описывал ей то, что понимал сам. Однажды, мы обсуждали книгу о моряке, который настолько любил море, что пошел ко дну вместе со своим стареньким баркасом, когда почувствовал приближение смерти. И она спросила у меня, как выглядит море.. Я видел море лишь однажды - на похабном отцовском постере, который висел в туалете еще до моего рождения. Там была изображена морячка, на которой из одежды была только моряцкая шапочка и, позади нее, было.. Прекрасное. Оно самое. Море. Я так красочно описывал ей этот синеватый кусочек бумаги, размалеванный художником журнала, из которого был вырван этот плакат, что, по окончании моей тирады, мы молчали так долго, что я успел почувствовать сгустившиеся сумерки, хотя небо и не прекращало быть серым..

Снежинки.. Такие холодные и такие теплые одновременно. Будьте моими друзьями, снежинки. Ведь вы белы, в отличие от сброда, окружающего меня, так будьте же мне добрыми друзьями!..

Я иду по городу, меня ведет за руку девочка, нет, уже даже девушка. Элис - 19, она уже работает на фабрике, но сильно ее там не нагружают, так как она вскоре должна родить. Отец ребенка — очень славный малый. При каждом посещении нашего дворика, он что-нибудь, да приносит мне. Вчера принес пару папирос. Одну я долго нюхал, знакомясь с новыми ощущениями, а затем сунул в карман рубашки. А другой я провел по усам и сунул в рот, после того, как он, чиркнув спичкой, дал ее мне. Что удивительно, я даже не закашлялся, только вдохнул полные легкие этого непривычного мне духа, и выдохнул, раздвинув губы в улыбке. Он похлопал меня по плечу и ушел, уведя девчонок в дом. Они гремели кружками, видимо, пили чай, а я дымил папироской и думал о море..
Проходя мимо унылых людей, я слышал фразы, которые они кидали друг другу. Именно кидали, не произносили. Усталость в этом Городе была у всех на пределе. Все раздражены, на краю безумия. И я воображал себе, что вела меня за руку веселая рыженькая девчонка, болтающая со мной почти обо всем, что видела кругом. Она совсем не повзрослела — только голосок стал более женственным. Она была моими глазами. В другой руке она несла сорванный по дороге, завядщий цветок, непонятно каким чудом проросший сквозь асфальтированную мостовую.. И мне казалось, что не девушка идет рядом со мной, а все та же маленькая девчушка, так славно скрашивавшая мою безрадостную жизнь. Болтает цветочком, разговаривает со мной, а рука ее дрожит.. Дрожит от того, что видит она вокруг. Я был благодарен Богу в тот момент, что у меня самого нет зрения.
Куда мы направлялись? Я считал это место могильным курганом моей матери — старую фабрику Джонсона, где когда-то она скончалась от приступа. Я шел туда с единственной целью. С одной единственной целью..
За долгие годы, я скопил с тех грошей, что поставлялись мне от Владык, более-менее приличную сумму. Которой как раз хватило на одну просьбу. Мою последнюю просьбу.
Джонсон разорился два года назад, но его фабрики так и не снесли в угоду новым владельцам. В виду того, что их не было. Никто не хотел покупать эти участки, ведь на них, помимо моей дорогой матери, погибло около сотни других людей, в основном по несоблюдении норм безопасности. И я попросил одного старика из нашего вечернего клуба, который когда-то работал с моей матерью, об одной услуге. Он поначалу вскрикнул, отшатнулся от моего лица, когда я прошептал ему об этом на одном из наших вечеров, но я просил и просил его, и даже сунул ему в морщинистую руку связку бумажек, которую я собрал за свою долгую молодость. Он покряхтел, принял деньги, и вдруг заплакал. Люди спрашивали его о причине его слез, но он только отмахивался, и, в конце концов, выскочил наружу. Я вышел за ним и тихонько позвал его. Он подошел, и пустым голосом сообщил мне, что он сделает это только чтобы я поскорее встретился с ней. С Ней..
Элис рассказывает о том, что скоро цены на булочки, заменяющие нам обычные буханки хлеба, которые перестали выпускаться еще год назад, скоро понизятся на пару-тройку процентов. Она смеется, вроде бы даже счастлива. Она совсем скоро познает радость материнства. Но у меня, тема матери и ребенка, связана совсем с другими настроениями..
Я думаю о своей просьбе. Старик в молодости работал за пультом. Он заведовал электричеством, запуском приборов и машин, а также у него сохранились ключи от главной отопительной.. Она давно не функционировала, но для того, что было нужно мне, вполне годилась.
Элис окликнула меня, сказала, что я задумался о своем и совсем ее не слушаю, поправила на мне очки.. Она прошла со мной еще немного и сказала, что мы пришли к фабрике Джонсона. Теперь, по нашему уговору, она должна была сбегать через два квартала к знакомой, и забрать у нее своего ребенка, с которым та сидела сегодня. А я пока дожидался бы ее у фабрики. По моим расчетам, она не успела бы обратно.
Я дожидаюсь удаления ее шагов, тянусь в карман теплого плаща, подаренного мне на какой-то из последних праздников ее добрым женихом, и нащупываю там холодное стекло дорогой бутылочки. Старик раздобыл мне коньяк той же марки, которой поил меня в детстве отец, как я и просил. Я поглаживаю стекло и иду в ту сторону, где находятся ворота фабрики.
Когда я рукой отвожу в сторону скрипучую решетку ворот, я чувствую лицом что-то холодное.. Я понимаю, это — снег. И иду к фабрике.
Услышав окрик, останавливаюсь. Ко мне рысцой подбегает мой старик и берет за руку. Она холодна как снег, как лед. Старик волнуется, он ведет меня дальше и срывающимся голосом сообщает о том, что отопительная уже работает, но держится из последних сил. Фабрику давно нужно было закрывать по требованиям техники безопасности, но Владыкам не до этого. Они сейчас напиваются с полуобнаженными девушками, и совсем забыли о своем Городе. Том, что у них под ногами.
Дошли мы быстро. Глаза деда были на мокром месте, судя по его голосу. Еле-еле связывает слова в фразы. Я подхожу к стене, оборачиваюсь к нему, и сползаю по ней спиной. И тут же чувствую мощное напряжение, исходящее от чего-то большого, находящегося в глубине фабрики. Я достаю из кармана бутылку и откупориваю ее. Пахнет терпко и резко, но я делаю первый глоток. Меня едва не выворачивает, сдерживает только то, что пальто будет испорчено. И тут же меня разбирает смех. Какое кому дело теперь будет до него, одумайся. Дороги назад нет, да и не было никогда.
Старик подходит ко мне и берет у меня бутылку. Шумно икает, и сует мне ее, полегчавшую, в руку. Хлопает меня по плечу, и тихонько отворяет служебную дверь рядом со мной.
Проходит пять или десять минут, бутылка пуста и лежит где-то рядом со мной. Мне становится холодно, но спина насквозь мокрая, я чувствую рокот отопительной..
Снежинки запутываются в моей бороде, мне щекотно, но я не поднимаю руку, чтобы убрать их, я просто сижу, сняв очки и плотно вжавшись в стену.. В стену, за которой умерла моя мать.
Гул становится резче, сильнее, он наполняет меня со спины, и я чувствую страх. Дверь рядом со мной распахивается, и наружу выбегает старик, он кричит, перекрывая шум, что подал на отопительную слишком много энергии, как и задумывалось, но не думал, что она так сильно разойдется. Он просит меня одуматься, но я лишь крепко сжимаю его ладонь, и прощаюсь с ним. Он вскрикивает, поминает недобрым словом себя самого, и убегает куда-то за угол.
Я мотаю головой, снежинки покрыли мое лицо почти полностью, я размазываю их по лицу. Я чувствую, как за моей спиной рычит и ревет древняя старая конструкция, которая уж точно не выдержит такого напряжения..

В момент апогея это безумной ярости, когда я понимаю, что сейчас то и вознесусь к своей матери, и произношу про себя слова молитвы, я слышу прерывающиеся шаги справа от меня и голос.. голос Элис, которая удивленно зовет меня по имени..
В мою спину производится удар такой силы, что я разом теряю весь воздух из легких, и чувствую страшную боль. Но в голове проносится только одна мысль, глушащая все остальные мысли и чувства..

«Зря..»

Снежинки.. будьте моими друзьями.


03.03.2012.
4 часа ночи.