Стрим-центр11 в эфире
Игры со зрителями (стрим24ч) djey2828 стримит Vainglory
Софткорный лобок с големами. Начало. Onlyhardcoree стримит Path of Exile
Выживаем с подписчиками! Общаемся с чатиком! GTHs стримит Dead by Daylight
stream center intro slide 1

«Канобу» и «ВКонтакте» запускают «Стрим-центр» — сервис для тех, кто любит смотреть и проводить прямые трансляции. Наш сервис поможет делиться стримами с «ВКонтакте», Twitch и YouTube и обеспечит новую аудиторию, которой будет интересен именно ваш контент.

«Стрим-центр» доступен на любой странице «Канобу» — достаточно нажать на стрелку в верхнем правом углу и развернуть сетку с активными стримами. Вы также можете открыть чат, кликнув на иконку сообщения в правом углу.

Кнопка «Добавить стрим» позволит поделиться прямой трансляцией. После нажатия вы увидите три активных поля. В первой строке нужно вписать адрес канала, остальные поля заполнит наш сервис.

stream center intro slide 4

Делиться стримами — это просто! Попробуйте сами. Обратите внимание, что после добавления стрима ваша трансляция сначала отправится на рассмотрение модераторов.

90 107 2464
12 мин.

25 февраля.Сегодня ангелы забрали мою мать.Отец позвонил перед обедом, голос его дрожал от волнения, когда он сообща ...

25 февраля.
Сегодня ангелы забрали мою мать.
Отец позвонил перед обедом, голос его дрожал от волнения, когда он сообщал мне эту радостную новость. Конечно, по этому поводу полагалось устроить праздник; но было заметно, что он просто растерялся. Я заверил его, что мы с моей Мари непременно придём, чтобы помочь с организацией.
По пути мы заскочили на рынок и прикупили мяса, овощей и зелени для салата, а также несколько бутылок вина. Отец встретил нас на пороге. Соседка сверху мадам Сафо уже суетилась на кухне. Я обнял отца, сказав, что очень рад и не сомневался в том, что мать давно заслужила Вознесение. Мари, умница, поцеловала его в щёку и увела в комнату, заверив, что мы сами справимся с подготовкой.
К шести часам собрались гости: моя сестра с мужем и детьми, соседи, коллеги матери по работе. Отец, посаженный во главу стола, торжественно прочёл молитву ангелам-хранителям, принятую в таких случаях. Зазвучали тосты. Пили в основном за новую жизнь моей матери на небесах. Мадам Сафо выразилась в том смысле, что ей не было и пятидесяти, а в таком раннем возрасте забирают только очень благочестивых. Пошли разговоры. Кто-то рассказал, что в районе Булона забрали трёхлетнюю девочку; она долго болела, бедняжка, и ангелы сжалились над ней.

Кто-то спросил отца, как именно произошло Вознесение. Он рассказал, что они с матерью встали рано и как раз садились завтракать, когда явились ангелы. Две светящиеся бесплотные фигуры проплыли прямо сквозь стену кухни, ласково улыбнулись обоим (отцу на мгновение показалось даже, что они пришли за ними обоими) и, как всегда не произнеся ни слова, подхватили мать под руки и плавно вылетели в окно. Гости зааплодировали рассказу. Мари, сидевшая рядом со мной, украдкой утёрла уголком салфетки слезу умиления. Я ободряюще улыбнулся ей и тайком под столом сжал её руку, показывая, что всё в порядке.
Как оказалось, у Мари был и другой повод для радости, о котором она не хотела раньше времени мне говорить. Вечером, когда мы вернулись домой, она с таинственной улыбкой показала мне присланное по почте Разрешение. Когда я увидел розовую бумагу, у меня перехватило дыхание. Господи! Это было Разрешение На Ребёнка, на нашего первого ребёнка! От избытка чувств я поднял Мари на руки и кружил по комнате до сих пор, пока не рухнул с ней на кровать. По лицу жены было видно, что она тоже счастлива. И, хоть действие её таблеток должно было закончиться только через несколько дней, этой ночью мы любили друг друга самозабвенно и неистово, как в первый раз.
12 апреля.
Сегодня работа в моём родном цеху 486\31 была прервана почти на полчаса. Одному рабочему стало плохо; он принялся бегать по помещению, отключая станки и крича во всё горло, что это не имеет смысла. Только бригада Полиции Душевного Равновесия смогла успокоить беднягу. После этого неприятного инцидента старший по цеху собрал нас и объявил, что это рядовой случай помутнения рассудка и призвал нас задержаться подольше, чтобы отработать дневную норму.
Во время обеденного перерыва ко мне подсел этот хлыщ Альбер, которого я терпеть не могу. «Хей, Пьер», - сказал он. – «Ты знал этого психа?» Я ответил, что нет «Говорят, он перестал принимать ежедневное Причастие после той истории» Я хотел промолчать, но любопытство всё-таки взяло верх. Оказалось, это его больную дочку ангелы удостоили Вознесения несколько месяцев назад. С тех пор он стал сам не свой: перестал разговаривать с людьми, ходить в церковь. Я выразил надежду, что его вылечат. Альбер усмехнулся, но ничего не ответил. «Ты задумывался когда-нибудь о том», - помолчав, спросил он, - «откуда у нас берутся все эти вещи, техника, мебель?» Я неопределённо пожал плечами, надеясь, что это остановит надвигающееся словоизвержение, но это не подействовало. «Смотри: в Париже находятся тысячи и тысячи цехов, и во всех производят одно и то же: утюги. Ты работаешь на станке Штамповки Вилок, я – на станке Шлифования. Эти утюги потом расходятся по всему миру. Я думаю, что в других городах делают остальные вещи, и оттуда они поступают к нам!» Я согласился, что мысль разумная и, возможно, так и есть на самом деле, не понимая, к чему он ведёт. «Мы родились здесь, Пьер, и поэтому нам с рождения было предназначено стать утюжниками. Власти дали нам эту работу, предоставили жильё, выдали Предписание На Брак. Твои дети тоже станут утюжниками. А если я не хочу им быть? Если я хочу, к примеру, научиться делать мебель?» Я не знал, что ему ответить, и посоветовал обратиться по этому вопросу в Полицию Душевного Равновесия. Он внимательно посмотрел на меня, пробормотал «ну да», быстро распрощался и ушёл. Я был рад: от его рассуждений у меня разболелась голова.

По дороге с работы я решил пройтись по городу вместо того, чтобы трястись в переполненном трамвае. День выдался тёплым. По небосводу то и дело сновали по своим божественным делам ангелы-хранители. Пары и группы сияющих крылатых фигур то неподвижно висели высоко-высоко в воздухе, то вдруг стремглав пикировали вниз: видимо, отправлялись за ещё одним счастливчиком, заслужившим Вознесение. За каждым из ангелов тянулся сверкающий, медленно рассеивающийся в воздухе след. Я почтительно прочёл про себя молитву Благодарения и двинулся дальше.
Из школы выбежала ватага ребятишек. Возбуждённо галдя, они, словно маленькие ангелочки, понеслись вдоль по улице, перескакивая лужи. Я не мог сдержать улыбку, вспомнив о нашем с Мари Разрешении. Когда-нибудь и наш сын – а я лелеял надежду, что это будет именно сын – пойдёт в школу, где за три года напряжённой учёбы его научат читать, писать и считать, а самое главное – работать на каком-либо станке; может быть – тут я окончательно размечтался – он станет, подобно своему отцу, штамповщиком вилок!
Уже в холле нашего многоквартирного дома мне встретился мсье Роше, милый старичок из номера напротив. Этот чудаковатый, старый как сам Париж, но неизменно опрятно одетый господин, казалось, всегда жил здесь, в этом доме. Я осведомился о его здоровье, он поздравил меня с Разрешением. «Долго ли пришлось вам ждать?» - поинтересовался мсье Роше. Я ответил, что недолго, всего 7 лет; могло быть и хуже, некоторые не получают Разрешение вообще. На том мы и распрощались.
Мари уже пришла с работы и готовила ужин, я принялся помогать ей. Перед едой мы, как положено, приняли ежедневное Причастие: облатку и глоток церковного вина, и прочли молитву Очищения От Дневных Грехов. Настроение сразу же поднялось. Мари, красивая как никогда, достала бутылку вина и сказала, что нам есть что отметить. Сердце моё застучало с бешеной частотой. Неужели?.. Да, она сказала, что беременна! Я… я стану отцом! Меня переполнило чувство безграничного счастья. Весь вечер мы провели, строя планы на будущее и придумывая имя нашему первенцу; девочку решили назвать Амели, а мальчика – Жан-Поль. Этой ночью мы снова были вместе.
Ночью, когда Мари уже крепко спала, я осторожно высвободился из её объятий и подошёл к окну. Высоко в небе ангелы – сверкающие точки – скользили меж звёзд. Где-то там, подумалось мне, находится и будущий ангел-хранитель нашего ребёнка. Я не выдержал и ещё раз прошептал молитву Благодарения этим божественным существам, которых Господь в великой милости своей послал людям в помощь. После чего, успокоенный окончательно, лёг спать.
17 мая.
Сегодня ангелы забрали Мари. Они забрали её. Забрали мою Мари. Забрали. Забрали…

18 мая.
Вчера был праздничный ужин. За организацию взялась моя сестра. Я…был не в состоянии. Пришли какие-то гости. Мадам Сафо… Она-то здесь зачем? Ах да, у отца, кажется, кончились положенные 2 месяца траура и ему пришло новое Предписание На Брак. Что ж, надеюсь, он счастлив. Сам отец обнял меня, пробормотал все положенные поздравления, стараясь не глядеть мне в глаза, и поспешил сесть за стол.
Я что-то говорил, кому-то отвечал, и даже нашёл в себе силы произнести тост, сказав, что очень горд тем, что Мари забрали в рай в таком раннем возрасте. Ожог, оставленный ангелами на моей левой руке, ныл всё сильнее. Постепенно всё происходящее слилось для меня в сплошную череду бессмысленных картинок в каком-то бесцветном калейдоскопе…
Мне полагалась неделя выходных, и сегодня я, не зная, чем себя занять, пошёл бесцельно бродить по улицам. У дома на скамейке я увидел мсье Роше. Он вскочил, словно дожидался именно меня, и пошёл рядом, бормоча сбивчивые поздравления. Я равнодушно поблагодарил его за участие. Это, похоже, смутило мсье Роше. Помолчав, он внимательно посмотрел на меня. «Мне кажется, Пьер, вы не рады её Вознесению?» Я не выдержал. «Рад?.. Я понимаю, что должен быть рад, но не могу себя заставить. Рад… Я просто не понимаю: за что они забрали её, за что это…мне? Ведь её жизнь только началась, у нас… у нас должен был быть ребёнок…» Дыхание моё перехватило. Мой собеседник долго молчал. По его лицу было похоже, что он словно решается на что-то. «Пьер», - наконец заговорил он, - « Я скажу вам одну вещь. Если вы действительно хотите знать, зачем ангелы забрали Мари – не принимайте сегодня Причастие. Это единственный способ. Но предупреждаю вас, что ответ вам не понравится.» Он быстро распрощался со мной и ушёл в другую сторону.
Я не понял его слов. Не принимать Причастие? Но почему? Это категорически запрещено законом. Полиция Душевного Равновесия регулярно вылавливает и арестовывает таких безумцев, отринувших бога. Что мне это даст? Какие ответы? Я не знал.
В конце концов, измученный душевно и физически, я вернулся в свою пустую квартиру. Я постоял в центре комнаты, не зная, чем заняться, и решил записать события двух последних дней в дневник. Насчёт Причастия я так ничего и не решил.

21 мая.
Уже три дня я не принимаю Причастие. В первый раз я просто уснул за столом, пропустив время приёма. Весь день я со страхом ожидал неведомо чего – прихода полиции или кары небесной – но ничего не произошло. Не ощутил я никаких перемен и в себе, разве что всё время хотелось пить. Вечером я отказался от Причастия осознанно.
Ночью я проснулся в холодном поту. Меня лихорадило. Казалось, моё тело растягивают на дыбе, все кости ломило. До утра я лежал, не в силах пошевелиться, уверенный, что вот-вот умру. Днём стало полегче. Я сумел подняться и дойти до уборной, вернувшись из которой, снова впал в забытье.
Вечером я проснулся полностью здоровым. Принял душ, поел. Меня не покидало ощущение, что во мне что-то изменилось… Воспоминания. Они теснились в моей голове, мешая сосредоточиться. Я не знал, откуда они взялись, как и то, почему я вообще забыл все эти вещи. Я вспомнил своё детство, отца и мать… Господи, я ведь почти забыл, как выглядела моя мать! Что со мной? И я вспомнил Мари. Я, разумеется, помнил о ней всё время, но теперь… теперь с моего сознания словно сняли чехол. Я вспомнил, как мы с ней познакомились, как она стояла в дверях с Предписанием На Брак, такая настороженная и красивая, красивая до безумия; как мы узнавали друг друга и влюблялись всё больше и больше; нашу первую ночь, её белокурые локоны, разметавшиеся по подушке, и напряжённый шёпот «Я люблю тебя, Пьер»; наше тихое счастье, долгие вечера, проведённые вдвоём, когда никто в целом мире, кроме нас самих, не был нам нужен; вспомнил… вспомнил, как её забрали.

Теперь я помнил это чётко и ясно, словно это произошло минуту назад. Две светящиеся фигуры появились в спальне на рассвете. Лениво помахивая крыльями, они подплыли к остолбеневшей Мари. Я тоже застыл, не в силах пошевелиться от шока. Ангелы источали резкий запах мускуса, отчего путались мысли у начала кружиться голова. Они подхватили мою жену под руки и двинулись к окну. Тогда-то я и очнулся. Я бросился к ним, и попытался схватить ангела за плечо, но тщетно – моя рука прошла сквозь его слепящую плоть, не встретив никакого сопротивления. Тогда я вцепился в Мари. Она была в прострации и не реагировала на происходящее. Не прекращая движения, один из ангелов схватил меня за запястье. Я ощутил дикую боль, кожа под его пальцами мгновенно покраснела, как от ожога. Я дёргался, но он не отпускал меня – просто смотрел мне в глаза и… улыбался. Готов поклясться, что это была улыбка, полная презрения. Потом я потерял сознание, а очнувшись, понял, что остался один.
Я больше не могу ждать. Я немедленно иду к мсье Роше и требую от него объяснений. А объяснять ему придётся многое.
22 мая.
Он не принимал Причастие уже много лет. Мсье Роше сказал, что в облатке находятся вещества, поднимающие настроение, а в вине – какие-то соединения, ухудшающие «высшую нервную деятельность»… мышление, короче. Именно поэтому я стал так чётко соображать. Когда я спросил, кто это делает с нами и зачем, он сказал, что, несомненно, ангелы, которые и разносят Причастие по церквям. «Но зачем?» - я по-прежнему не понимал. Мсье Роше помолчал. «Я давно живу на свете, молодой человек. У меня было много времени, чтобы поразмыслить над этим. Я думал, анализировал, выискивал в церковной библиотеке хоть что-то, способное пролить свет на эту загадку. Вы знаете, что по Библии, ангелов могли видеть только избранные? Согласно изученному мной материалу, упоминания об ангелах как о рядовом явлении датированы концом 19 века. Они просто появились, и не прошло и десяти лет, как мир стал таким, как сейчас. И знаете, я предпочитаю не называть их ангелами. Я подобрал для них гораздо более подходящее название, вычитанное мной в одной из последних художественных книг до периода Нашествия. Я называю их морлоками.» - Он задумался. - «Я понятия не имею, откуда они взялись – прилетели с другой планеты или явились из другого измерения – но знаю одно: эти существа по своей природе – настоящие паразиты. Мои исследования показали, что рядом с каждым городом людей существует поселение морлоков; это замкнутый белоснежный купол, вход в который находится наверху…»

Он ещё долго что-то объяснял – про их антропоморфность как следствие мимикрии, приводил выкладки, свидетельствующие об их плотоядности, несмотря на явную энергетическую структуру, выводил теорию социальной иерархии морлоков… но всё это я пропустил мимо ушей. Вопрос, который мучил меня все эти несколько дней, никак не желал оставить меня в покое. В конце концов я прервал своего собеседника. «Но для чего им нужны мы, люди? Почему просто было не уничтожить нас, со всем их могуществом? Зачем ангелам вся эта колоссальная ложь, создание такой сложной и стабильной системы существования человечества? Что для них мы?» Мсье Роше стушевался. Он долго молчал, не глядя на меня, потом сказал « Вы поймёте всё сами, Пьер, я… не могу вам ответить», и снова понёс свои рассуждения. Так больше ничего и не добившись, я в конце концов распрощался с ним. Мне нужно было обдумать услышанное.
23 мая.
Нет! Этого просто не может быть! Но это так. Сомнений нет. Еда… Мы просто еда для ангелов, этих чуждых всему человечеству существ, явившихся из самых глубин ада нам на погибель. Людские города – просто фермы, в которых обитает неприхотливый скот! Да, он медленно растёт, но зато сам обеспечивает себя всем необходимым и почти не требует присмотра пастухов. Я прорыдал всю ночь, не в силах сдержать свои чувства. Моя Мари… Теперь я отчётливо помню, что, пока один ангел поджаривал мою руку, другой… смотрел на неё. Он тоже улыбался, но улыбка эта, готов поклясться, была плотоядной усмешкой…
Нет, я не могу больше этого выносить. Наш ребёнок… Будьте вы прокляты, чёртовы отродья! Сейчас я пойду и выпью всё Причастие, скопившееся у меня за эти дни. Я хочу умереть. Мари, я иду к тебе. Твой Пьер.

25 мая.
Похоже, я был болен. Не помню ничего, что происходило со мной последнюю неделю, с тех пор, как произошло Вознесение моей жены.
Прочёл записи в дневнике. Не понял ни одного слова. Какой-то горячечный бред. Это всё мсье Роше, запудрил мне голову своими шизофреническими бреднями. У старика явный маразм, ему давно пора в дом Ожидания Смерти. Вдобавок эти его крамольные мысли… Я позвонил в Полицию Душевного Равновесия и сказал, что мой сосед из такой-то квартиры долгое время не принимает Причастие. Подумав, позвонил ещё раз и рассказал про этого хлыща с работы, Альбера – он тоже слишком много рассуждает, от его слов у меня всегда начинает болеть голова. Когда я сегодня пошёл на работу, мне сказали, что Альбера забрали. Я вздохнул с облегчением: с утра и сразу хорошая новость. Уверен, о мсье Роше тоже позаботятся.
17 июля.
Лето в Париже выдалось жарким. Сегодня выходной, и не успел я позавтракать, как меня ждал приятный сюрприз. Открыв на стук, я увидел на пороге симпатичную девушку лет двадцати. В руках она теребила Предписание На Брак. Ах да, видимо, прошли положенные два месяца! Что ж, лишняя пара рук в хозяйстве никогда не помешает. Я пригласил её в дом и помог распаковать вещи. Надо будет сводить мою новую жену сегодня куда-нибудь; не прямо же сразу тащить бедняжку в постель.
Разбирая почту, я обратил внимание на свою копию Предписания, пришедшую утром. «В связи с Вознесением Мари Ришар вам предписывается взять в жёны...» и т.д. Я задумался. Мари… Я с трудом мог вспомнить её лицо. Кажется, она была блондинкой? Что ж, надеюсь, ей сейчас хорошо на небесах. А мне пора – новенькая ждёт.
В конце концов, жизнь продолжается.
Конец.